«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий

эта деятельность проявляется. Таким образом, специальное выделение связей в продуктах мыслительной деятельности и утверждение, что именно они образуют значение языковых выражений, является особым способом фиксации и выражения деятельности мышления как таковой, первым способом подхода к исследованию ее динамики[77]. Фиксируя и отображая в мысли связи, возникающие в результате процессов мышления, мы тем самым в определенной форме фиксируем, отображаем сами эти процессы и направляем внимание на их дальнейшее исследование.

Именно поэтому мы можем говорить и говорим, что значение языковых выражений есть именно отношение, именно связь или отнесенность их субстанциальных элементов — движений, звуков или письменных изображений — к объективной действительности.

§ 20

Изображая в схеме (см. рис. 19) языковое выражение «вообще», следовательно — любое, всякое языковое выражение, мы пользуемся категориями отдельного и простого, то есть, во-первых, отвлекаемся от всех связей и зависимостей, которые существуют между языковыми выражениями внутри более сложных систем высказываний, во-вторых — от всех связей и зависимостей, которые существуют между отдельными знаками внутри самого языкового выражения.

Большинство реальных языковых выражений представляют собой образования из целого ряда знаков. Эти знаки находятся в различных связях друг с другом, играют различную роль в системах языковых выражений и, соответственно, имеют различные связи значения. Поэтому различные языковые выражения представляют собой разные системы, разные структуры и, соответственно, как целостные образования имеют разные значения. Точно так же различные языковые выражения входят в состав различных более сложных высказываний, находятся в различных связях с другими языковыми выражениями этих высказываний, играют различную роль в их системах. И это также обусловливает различие связей значения разных языковых выражений. Все эти различия в значениях языковых выражений, конечно, необходимо исследовать. Однако пока что мы сознательно отвлекаемся от этой задачи.

Отвлекаясь от различий «внутренней структуры» языковых выражений и, соответственно, от обусловленных ими различий в связях значения, мы тем самым сводим их к простым, внутренне нерасчлененным, недифференцированным и в этом отношении совершенно одинаковым образованиям. Отвлекаясь от различий «внешней структуры» языковых выражений и, соответственно, от обусловленных ими различий в связях значения, мы сводим их к отдельным, никак не связанным с другими и в этом отношении опять-таки совершенно одинаковым образованиям. Тем самым мы сводим всю систему языка к неорганизованной совокупности простых, совершенно одинаковых языковых выражений. А неорганизованная совокупность таких объектов обладает тем свойством, что ей как целому присущи только те свойства, которые присущи каждой входящей в нее единице, и, наоборот, то, что присуще всей совокупности, должно быть присуще и каждой единице. Но это значит, что, рассматривая какую-либо единицу этой совокупности как представителя любой и всякой единицы, то есть в ее общих свойствах и связях, мы рассматриваем и всю совокупность как целое, как одно в его «внешних» свойствах и связях. И, наоборот, чтобы рассмотреть только внешние свойства и связи языка как целого, взятого как одно в его отношении к объективному миру, мы должны рассмотреть одно какое-либо языковое выражение, взятое изолированно от его связей с другими языковыми выражениями, то есть как отдельное, и взятое изолированно от его внутренней структуры, то есть как простое.

Образуя абстракцию отдельного и простого, мы отвлекаемся от многих важных связей и свойств системы языкового мышления, мы «теряем» для рассмотрения все внутренние связи и свойства системы, но мы делаем это сознательно, ибо это единственный путь исследования, позволяющий нам рассмотреть общие свойства всех составляющих ее единичек, а в силу этого также и некоторые свойства языкового мышления как целого. Решив эту задачу, мы затем вернемся к оставленным свойствам и связям языкового мышления как системы и исследуем их на базе уже полученного знания о входящих в нее единичках.

При этом надо заметить, что хотя изображение языкового выражения в виде отдельного и простого является изображением всякого и любого языкового выражения, но — изображением столь абстрактным и односторонним, что применять его в таком виде к любым и всяким языковым выражениям нельзя. В таком виде, без дальнейшей конкретизации и развития, это изображение может быть применено только к очень немногим однознаковым выражениям, функционирующим в речи вне всякой связи с другими выражениями. И тем не менее мы говорим, что указанная схема действительно является изображением всякого и любого языкового выражения, и имеем на это полное право, так как эта схема дает нам возможность построить изображения любого и всякого языкового выражения путем ее различных конкретизаций.

Эта особенность и составляет отличие структурно-общего от атрибутивно-общего аристотелева типа.

IV. Структура «языкового мышления» может быть отражена в понятиях «содержание» и «форма»

А. Элементы взаимосвязи «языкового мышления», взятые функционально, могут быть определены как «содержание» и «форма»

§ 21

Итак, мы выяснили, что «языковое мышление» может и должно быть представлено в виде взаимосвязи:

Рис. 20

в которой один элемент (в данном случае — правый) по определенным законам замещает, или отражает, второй. Лишь в связи друг с другом эти элементы образуют интересующее нас целое — «языковое мышление», а поэтому при исследовании они должны рассматриваться прежде всего в своих функциональных взаимоотношениях, соотносительно. Взятые таким образом левый и правый элементы этой взаимосвязи могут быть определены, соответственно, как содержание и форма. Иначе говоря, те явления, предметы и стороны действительности, которые замещаются, или отражаются, в субстанциальных элементах языкового выражения, в форме, мы можем считать содержанием языкового мышления; те явления, предметы и процессы, в которых замещается, или отражается, содержание, мы можем считать формой языкового мышления. Этот вывод позволяет нам в дальнейшем применить в исследовании языкового мышления все те принципы и приемы, которые связаны у нас с категорией содержания и формы.

Чтобы сохранить специфику исследуемого предмета — «языкового мышления», — мы будем называть левый элемент не просто содержанием, а объективным содержанием, правый — не просто формой, а языковой, или знаковой, формой. Связь между объективным содержанием и языковой формой мы будем называть связью отражения или, как прежде, связью значения и значением формы.

§ 22

Специально отметим, что тот смысл, который мы вкладываем в понятия формы и содержания языкового мышления, во-первых, не имеет ничего общего с тем смыслом, который получили эти термины в так называемой формальной логике, во-вторых, существенно отличается от того смысла, который им придал Гегель. Как первое, так и второе из этих пониманий, на наш взгляд, никак не могут быть признаны удовлетворительными. Чтобы подтвердить это положение, рассмотрим вкратце некоторые узловые моменты из истории появления и развития этих понятий в логике и подвергнем критике их установившиеся значения.

Начинать в