Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

Националисты были совсем рядом, они наступали с запада, подошли близко к городу и хорошо окопались. Видимо, побоялись брать Ленинск с наскока. Ополченцев не хватало, несмотря на то что каждый день прибывали новые добровольцы. Силы батальона «Беркут» были более чем скромны. Украинские почитатели идей высшей расы обстреливали окраины города, прощупывали оборону и искали позиции ополчения, делали это осторожно. Может быть, ждали подкрепления для удара. Сокол понимал, что дела обстоят именно так с вероятностью девяносто процентов. Поэтому требовалось атаковать первыми, но атаковать было нечем и некем. Каждый человек на вес золота. При обороне потерь должно быть меньше.

– Я бы не поверил, если бы кто-нибудь пару месяцев назад сказал, что летом буду сидеть в окопе с автоматом, – качал головой Андрей.

– Да, жизнь как-то круто развернулась, – подтвердил Егор.

– Проклятые политики. Почему так выходит? Они наворочают дел, а нам разгребать?

– Ага, а в выигрыше все равно будут они. Ну, ничего, мы еще повоюем. Знаешь, я вот о чем думал недавно. Вот бы в моих руках оказались дети этих ублюдков, которые отдают приказы уничтожать Донбасс. Я бы заставил этих детей…

– Ты же отцом недавно стал!

– Да ты не дослушал. Я бы их посадил рядом с собой, чтобы они ходили под обстрелом по улицам, боялись лишний раз вылезти из подвала. Посмотрел бы, как эти политики тогда отдавали свои приказы. Но вот что еще интересней: думаешь, обстрелы прекратились бы? Сильно сомневаюсь. Они ради денег и собственных детей не пожалели бы.

– Да ну. Они бы сделали все, чтобы их отсюда вытащить, – возразил Андрей.

– Может, и так. Я просто не могу смириться с тем, что эти твари грабят Украину, все их дети живут за границей, а народ простой мучается. Продают они свою страну, а эти дебилы скачут на майданах и делают только хуже. У меня планы есть далеко идущие. Когда-нибудь война закончится. Конечно, нашей победой. А вся эта верхушка сбежит на Запад, и я обязательно выживу. Знаешь, для чего? Чтобы найти их. Я сам воздам каждому по заслугам или хотя бы одному. Найду Порошенко или Яценюка. Поселюсь где-нибудь рядом. Подружусь, а потом отберу у них все, отомщу за наш народ.

– Слушай, Медный, тебе надо немного успокоиться.

– Да я спокоен, Андрюха. Нормально все. Просто размышления на досуге.

– Ну, правильно. Не держи в себе. Говори мне все, что захочешь.

– И даже то, что ты грязная сучка? – рассмеялся Егор.

– Да пошел ты!

Они посмеялись. Вспомнили школу, где такие приколы были постоянно: мат, подколы, розыгрыши.

– Помнишь, как мы в газировку на физкультуре подсыпали слабительного и дали его Костяну и Сереге? – сказал Андрей.

– Ага.

– Им в итоге ничего и не было, а Кольку, который попил из бутылки, стошнило прямо на уроке литературы. Учительница тогда еще сильно обиделась. Подумала, что не оценил он повесть Хемингуэя «Старик и море».

– Хорошее было время – беззаботное. Сейчас это особенно четко понимаешь.

– А помнишь, как мы прикалывались над Маринкой, что оба влюбились в нее. О, она долго потом ходила, хвост пушила. Почувствовала в себе уверенность, хотя до этого была забитая, и нам она обязана своим успехом! После школы нашла богатенького мужа. Так что уверенность в себе – это главное, – подытожил Шишков.

Егор интуитивно выглянул из окопа, осмотрел склон холма и посадку. Заметил движение слева. Потом увидел колонну техники, которая шла по дороге справа.

– Ну, началось. Идут, Андрюха.

Медный прошел дальше по окопу и открыл огонь из автомата. Расстояние было приличное. Он надеялся, что шальная пуля попадет и хотя бы ранит кого-нибудь из противников. Андрей через минуту оказался рядом и тоже открыл огонь. Одновременно с этим другие ополченцы, находившиеся с ними на этой позиции, открыли огонь из двух минометов по колонне техники.

Ребята отстреливались, но результатов они пока не видели. Посадки надежно укрывали наступающих. Требовалось подпустить их поближе. Егор прошел еще дальше по окопу и обомлел. Совсем рядом оказалось несколько украинских солдат, они первыми открыли огонь. Медянову не оставалось ничего другого, как упасть, чтобы увернуться от пуль. Затем он встал, поднял автомат над головой и выпустил очередь. Подоспел Андрей, который прикрыл друга.

– Твою мать!

Егор в суматохе стрельбы заметил, что один из националистов бросил гранату. Он видел, как «лимонка» плавно полетела к ним в окоп. Все происходило очень быстро. Он понял, что это конец, сейчас их не станет. Отбросил автомат и бросился к гранате, сумел схватить ее трясущимися руками и выкинуть из окопа. Рядом раздался взрыв, Егора оглушило, но осколки не задели ни его, ни Андрюху. Медный почувствовал горячий прилив и, сжав покрепче автомат, начал беспорядочно стрелять в сторону противника. Он уже не понимал, что происходит. Он распрощался с жизнью, ему казалось, что этот день, эту минуту он не переживет.

Одежда была вся мокрая. Нервная дрожь била по рукам и ногам, Медянов никак не мог с ней справиться.

Минометы обстреливали колонну на дороге, но особых успехов не было. Командир поста сообщил об этом на базу и попросил поддержку. Через короткий промежуток времени ударили «Грады» ополченцев. Несколько залпов помогли остановить продвижение вэсэушников. Отряд получил команду: если обстановка позволяет, захватить трофеи. Несколько человек направились к дороге, среди них был и Медный. Они подобрались к колонне. Казалось, что живых не осталось. Груды искореженного металла, которые раньше были танками, БТРами и грузовиками, как будто были здесь со времени основания мира. Через несколько мгновений послышались крики:

– Не стреляйте, у нас раненые!

– Стоять, суки! Руки вверх!

Ополченцы подобрались ближе.

– У нас раненые! Не стреляйте!

Медный следил за обстановкой вокруг. Он нервничал, и не зря. Из-за покореженной машины раздались выстрелы, командир блокпоста упал. Егор и еще двое ребят пригнулись и, укрывшись, открыли ответный огонь. «Подлые твари», – ругался Медный. Обойдя машину, он увидел того, кто стрелял. Это был раненый украинский боец. Егор прицелился и выстрелил. Перестрелка прекратилась. Начал капать дождик.

– Не стреляйте! Мы сдаемся!

Трое выбрались из перевернутого грузовика, машина дымилась. Они с трудом достали четвертого. Тот кряхтел, тяжело дышал, на его лице была гримаса боли. Егор осторожно, держа на мушке противников, подошел ближе.

– Сдавайте все оружие и только попробуйте что-нибудь выкинуть. Расстреляю.

Медянов подошел к убитому командиру, склонился над ним. Дождь смешивался с кровью этого человека. Егор приказал двум ополченцам охранять пленников. Их заставили рыть могилы недалеко от дороги. Ямы копал и сам Медный, и несколько других ополченцев.