Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

Владимир Соколов, фактический руководитель Ленинска и командир батальона «Беркут», отдал приказ сосредоточить все тяжелые орудия на блокпосту № 1. Когда это было сделано, он приказал открыть ответный огонь по противнику, чтобы дать возможность ополченцам покинуть деревню. Сокол сказал, что нужно увести всех мирных жителей, которых удастся найти. Он понимал, что село сровняют с землей.

Эта тактика принесла свои плоды. Нацбаты не ожидали такого мощного огня со стороны ополчения. Им пришлось снизить интенсивность обстрела и отступить. Артиллерия ополчения стреляла фактически вслепую, предполагая, где находятся расчеты противника. Тем не менее, это дало время отряду и оставшимся жителям покинуть село. Сколько было жертв, не знал никто, но если бы не приказ Сокола, их было бы в разы больше.

К полуночи отряд вернулся в город. Изможденные, злые лица бойцов, испуганные, заплаканные, несчастные лица мирных жителей. Казалось, даже маленькие дети постарели. Владимир Соколов приказал разместить спасенных в общежитиях.

Город обстреливали. Час, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…

Попали в подстанцию, и половина Ленинска осталась без света. На место сразу отправились электрики, но попали под обстрел. Водитель, виляя по ночной дороге, объезжал ямы и воронки. Совсем рядом раздался взрыв, заложило уши, поднялся столб пыли, которую водитель и электрики ощутили на зубах… Никто из них никогда не думал, что надо будет работать в таких условиях, но никто не отказался. Бригада прибыла к подстанции. В этот момент украинские военные дали очередной залп по городу. Целенаправленный удар по подстанции – рабочие погибли.

Егор не помнил, как он заснул, проснулся вспотевшим. В кабинете уже было жарко. На улице вовсю светило солнце, даже слышалось чириканье воробьев и ласточек, красиво пела какая-то птица, может быть, соловей, приветственно каркнула ворона. Медянов прислушался к шуму листвы, тихому дуновению ветра. Так хорошо на душе стало. Ему казалось, что он не должен испытывать сейчас никаких нормальных чувств. Ведь идет война, гибнут люди, но что поделать, если они есть наперекор всему?!

Впервые за долгое время Егору захотелось включить компьютер и посидеть в интернете. Он включил старенький ПК, которым никто не пользовался. Компьютер долго загружался, постоянно тормозил и сначала не хотел подключаться, но потом все же устройство заработало более или менее нормально. Медянов открыл браузер и зашел в социальную сеть, чтобы посмотреть, нет ли каких сообщений. Действительно, было несколько писем. Вверху страницы висело последнее из них, присланное сегодня ночью. Оно было от Вероники: «Привет. Поздравляю, ты стал отцом. Мальчик, как и показывало УЗИ. Решила назвать Иваном. Иван Егорович. Мне нравится. Как там у вас дела?» Егор, немало переживший за эти несколько дней и испытывавший более чем сложные чувства, запутавшийся в себе, с отвращением смотрящий сейчас на этот проклятый мир, вдруг посветлел. Будто понял что-то или получил благословение. Стоило пережить эти бои, чтобы узнать такую новость! Он почувствовал, как душа рвется к сыну. Ему захотелось собрать вещи и поехать в Россию, хотелось взглянуть на нового человека и понять, кто он.

Егор написал ответ: «Привет. И я тебя поздравляю. Жаль, что не могу быть сейчас рядом с вами. Пришли мне фотографии малыша. На кого он похож? Постараюсь прислать денег, как только они появятся».

Потом он позвонил маме.

– Ну что, поздравляю! Ты стала бабушкой.

Мама сначала растерялась, потом обрадованно залепетала, засмеялась.

– Ладно. У тебя там все нормально? Тихо? Ну хорошо. До связи.

Медянов вышел в коридор и сразу же наткнулся на Сокола с двумя охранниками.

– Ну, где тебя носит, Медный? – шутливо вскинул руки Владимир. – Ты служишь, раздолбай? Что ты глаза на меня пучишь и улыбаешься?

– Я стал отцом!

– Поздравляю! – Соколов пожал руку Медянову. – Ладно, еще успеем порадоваться, а сейчас найди Бориса и с его отрядом отправляйся на блокпост № 2. По информации разведки, на нас идет колонна.

Сокол тревожно смотрел на Медного. Он хлопнул его по плечу и немного тише добавил:

– Осторожно там. Лишний раз не рискуй, сорвиголова, а то я тебя знаю.

– Все будет нормально. Город удержим.

– Дай-то Бог.

* * *

Ярослав встал с кровати, взял пачку сигарет, достал одну и закурил. В доме на побеленных стенах висели старые ковры, мебель рассыпалась, телевизора не было. Черняев присел на стул, который заскрипел, явно собираясь развалиться.

– Как вы здесь живете? – удивился он.

Зазвенели пружины кровати, послышались всхлипы.

– Ну чего ты? Давай без этого.

Он сидел к ней спиной и не хотел поворачиваться, и не потому, что чувствовал за собой вину. Просто она была ему противна. Нет, с точки зрения женской красоты она была очень привлекательна. Первая девка на селе, как говорится. Ярослав достал из небольшой сумки деньги и кинул на стол.

– Хватит ныть! Как будто девственница. Не строй из себя тут, небось, со всем селом уже спала? Строишь из себя недотрогу.

Он кинул окурок прямо на пол и притоптал его ногой. На долю секунды почувствовал жжение, которое быстро прошло.

Девушка сидела на кровати, прикрывшись одеялом. По ее щекам текли слезы, она вздрагивала и бесшумно всхлипывала, боясь, что Черняев ее побьет. Ярослав бросил на нее хмурый взгляд.

– Языком никому не трепись, поняла?

Ему не понравилось, что она ничего не сказала в ответ. Он подскочил со стула, схватил ее за волосы и встряхнул.

– Поняла?

– Да, – тоненьким голоском ответила девушка.

– Хорошо. Приготовишь что-нибудь поесть, зайка? – ехидно процедил Ярослав.

Она осторожно встала с кровати, все еще прикрываясь одеялом. Он схватил его край и дернул. Одеяло вырвалось из рук красавицы, обнажив ее шикарные формы.

– Вот так-то лучше.

Черняев вышел в сени, обулся, открыл старую, облущенную деревянную дверь и вышел во двор. Хорошо на улице – лето. За воротами виднелись высокие тополя, музыкально шумевшие от легкого ветерка. В вышине быстро пробегали белые облачка. За двором бегала ребятня.

Послышался удар в дверь сарая.

– Уймись там, старая! – пробасил Ярослав. – А то застрелю, как бешеную собаку.

– Стреляй, подонок! Я смерти давно не боюсь, гад! – Голос старушки звучал приглушенно, но Черняев расслышал слова. Он рассмеялся, подошел к сараю и ударил по двери в ответ.

– Хорошо в деревне летом, – издевательски произнес Ярослав.

«И кто скажет, что жизнь не удалась?» – весело подумал он.

В гараже спал пьяный Валера, обнявший ружье. Он тяжело храпел и постанывал.

– Вставай, пора за работу! – пнул его ногой Черняев.

Валера не отреагировал и получил еще более сильный удар по ноге, но нужного эффекта и это не возымело.