Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

Егор сидел на обочине и курил. Капли то и дело норовили потушить сигарету, но он уперто втягивал в легкие дым, разжигая ее. Наконец, раздраженно выкинул окурок. Он хотел, чтобы прямо сейчас начался новый день, светлый и чистый, в котором нет войны, убитых и раненых, в котором не надо держать позиции, исполнять приказы, отстреливаться, целиться в людей. Всего лишь новый день, добрый и безоблачный, и сын – маленький ребенок, Ванька. А Вероника? Есть ли она в этой картине счастья? Егор о ней не думал. Он старался забыть о Нике. Как ни странно, война неплохо помогала в этом: новые обстоятельства, новая, если можно так сказать, работа, новые товарищи. В его новой жизни больше не было места для Вероники. Она годами разбивала его сердце, будто рабочий, уперто стучащий по нему стальной пикой отбойного молотка. Она уехала, и сердце перестало болеть. Почти перестало… Только маленький ребенок тревожил мысли Медянова. Суждено ли ему увидеть сына?

Он поднялся с мокрого асфальта, осмотрел могилы и пошел обратно, к себе в блиндаж. Он знал, что там есть бутылка водки. Надо было выпить сто грамм.

Технику, которая осталась на ходу, вместе с пленными отправили в Ленинск.

* * *

С каждым днем становилось все хуже. Обстрелы редко затихали. Город медленно, но верно брали в кольцо. С севера постоянно летели артиллерийские снаряды, накрывали Ленинск черным саваном разрывов. Большие силы украинской армии двигались с запада. К востоку от Ленинска нацбатальоны пытались вбить клин между городом и границей с Россией, это позволило бы отрезать дорогу к отступлению. На юге от города уже стояли войска Украины, они перегородили путь к Луганску. Положение становилось незавидным. По расчетам Владимира Соколова, батальон «Беркут» мог продержаться около двух месяцев. Все окраины Ленинска были укреплены, но требовалась подмога. Добровольцы прибывали, но не в таких количествах, чтобы серьезно повлиять на ситуацию.

Командир рассматривал варианты отступления, если понадобится. Из Луганска поступил приказ держать город до последнего и при этом сохранить личный состав. Каждый день поступала информация о погибших ополченцах. Потери были довольно внушительные, учитывая небольшую численность батальона.

Появилось больше военной техники. Часть из нее удалось захватить у украинских солдат, а другую часть прислали из Луганска, когда трасса еще не контролировалась противником. Это позволило серьезно укрепить оборону. Можно было отвечать, подавлять позиции нацбатов и вэсэушников, держать их в напряжении и не давать перейти в мощное наступление.

Сокол выезжал на окраины города, наблюдал за окрестностями. Он был среди своих солдат. Владимир понимал, что вариантов для ведения боевых действий, учитывая сложившееся положение, было немного. Плотная оборона. Что еще можно противопоставить многочисленной армии? Она должна увязнуть здесь, крупные силы не должны пройти к Луганску, хотя и он тоже был окружен. Но если Ленинск падет, ситуация там намного осложнится.

Командир батальона «Беркут» организовал несколько атак на колонны вражеской техники. Диверсионно-разведывательные группы нападали на бронемашины, не давая прийти им на подмогу солдатам украинской армии. Три атаки прошли успешно. В ходе одной из них удалось уничтожить крупную колонну. Без потерь не обходилось, раненых было очень много, но задачи были выполнены. Это позволит продержаться еще пару недель, отсрочит захват Ленинска.

Четвертое нападение на бронетехнику обернулось крахом. Армейцы оказались не только готовы, они сами устроили засаду, используя колонну для ловли на живца. Диверсионно-разведывательную группу разгромили, часть ополченцев националисты взяли в плен. Сокол подозревал, что либо ему слили дезу, либо кто-то предупредил врага.

В кабинете Сокола собрались Армен, Борис, Андрей, Егор и два спеца из России. Они обсудили провалившуюся атаку, Владимир высказал свои предположения. Решено было заняться поиском шпионов и стукачей, тех, кто играет на две стороны.

– Тут еще эти уроды на заводе… – проскрежетал зубами Соколов.

Он имел в виду группу вооруженных людей, засевших на Ленинском машиностроительном заводе, они именовали себя батальоном «Родина». Их было около тридцати человек, все хорошо вооружены. Командовал ими некто Юджин. В социальных сетях они выкладывали видеоролики, в которых гордо сообщали, что воюют за Луганскую Народную Республику. Но по факту они не покидали территорию завода. Соколу понятно было, что это люди Ерофеева, который трясется за свое имущество. У Владимира хватало головной боли, он не мог сейчас заниматься этой проблемой. С Юджином у них состоялся телефонный разговор, в котором тот поклялся, что выступает за ополчение и будет помогать оружием и людьми, но это были только разговоры. Соколову очень не нравилось, что в городе появилась личная гвардия олигарха.

– Медный, присматривай за ними, за заводом, – сказал Владимир. – Не нравится мне этот батальон «Родина». Клоуны ряженые.

Пока Соколу хватало того, что они не мешались под ногами, а кроме них проблем было море. Через день после этого заседания украинская артиллерия серьезно повредила электроподстанции. И не просто повредила, а фактически уничтожила. Город был обесточен. В штабе подключили генераторы, это очень выручало, но не каждый житель мог позволить купить себе генератор. Мирных горожан оставалось очень мало. Героически проявили себя врачи: они практически все остались и, бывало, видели вещи похуже, чем бойцы на передовой. Спасатели делали что могли, но их сил не хватало, чтобы справиться со всеми вызовами. Они работали со сверхчеловеческими усилиями, черпая силы из того странного котла, в котором перемешались отчаяние и надежда.

Егора удивили местные предприниматели по части торговли съестными припасами: когда в городе пропал свет, они начали раздавать продукты людям – бесплатно. Просто отдавали все, что скопилось в их магазинах. Это многих спасло в те дни. Жители маленького, осажденного городка запаслись продуктами и водой, спрятались в подвалы и ждали. Каждый день молились и ждали, что обстрелы прекратятся, и бывали такие моменты, когда артиллерийский кулак ВСУ практически не бил по Ленинску. Люди тогда настороженно выходили на улицы глотнуть свежего воздуха и разбегались по укрытиям при возобновлении обстрелов. Некоторые не успевали. Мины не щадили никого: ни молодых, ни старых, ни хороших, ни плохих.

Время началось очень тяжелое. Бои шли вокруг города, в трех-четырех километрах от него. Ленинск был взят в кольцо. Где-то плотность украинских войск была очень высокой, в других местах их было немного, но они держали территорию под плотным огнем. Фактически из города уже невозможно было выбраться. Оставалась только южная дорога на Луганск. Ее периодически обстреливали, но по ней еще можно было как-то проскочить. На всех других направлениях ждала смертельная опасность.