Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

– Хорошо, у меня есть ребята на примете: одноклассники, знакомые. Я бы взял их, им я доверяю.

– Это хорошо. Работай.

Егор отобрал десяток людей, которых считал надежными, и у них уже был боевой опыт.

С каждым днем окружение Ленинска становилось все плотнее. Ополченцы держались, как только могли. Ничего другого не оставалось. Постоянно доходили слухи, что творили украинские националисты на территориях, которые они захватили, отбив их у батальона «Беркут». Над жителями издевались, унижали, а дерзнувших открыто возмущаться просто убивали.

Отряд Медного бросили на восток города, на выезд, который вел к границе с Россией. Территория тут была не очень удобная для обороны: частный сектор, даже ни одной пятиэтажки, а сразу за городом – высота, с которой удобно обстреливать Ленинск, что украинские войска и делали. Они вклинились между городом и границей. Соколов перебросил туда взвод, так как появилась информация, что готовится атака именно с той стороны. Прощупывают оборону, хотят зайти с востока. Ополчение укрепилось, зарылось в землю, пережидая артиллерийские атаки. Земля тряслась, дрожала, страдала. На окраине почти не осталось ни одного целого дома.

Егор понимал, что необходимо сделать вылазку и попытаться занять высоту. Он согласовал план атаки с Соколом, тот дал добро. Глубокой ночью отряд из двадцати ополченцев выступил в путь. Они преодолели посадки и вышли на поляну перед длинным холмом, откуда и вели огонь нацбаты. Попали на минное поле. Раздались взрывы, несколько человек погибли. Тут же по ним начали стрелять солдаты. Ранения получили три человека. Атака провалилась. Пришлось спешно отступать, даже не получилось забрать убитых. Егор отстреливался, прикрывая отступление своих товарищей. Он был зол, в первую очередь на себя. И хотя командиром сводного отряда был не он, неудачу записал на свой счет. Взвод Медного потерял ранеными двух бойцов.

Несколько дней он провел на передовой. Потом выходной. Ведь война – это тоже работа, и нужно от нее отдыхать. Утром он покинул казармы, зашел в ближайший открытый киоск и взял бутылку коньяка. Так и шел Егор по улице, распивая ее на ходу. Горечь во рту полностью соответствовала тому, как он себя чувствовал. Конечно, его, слоняющегося пьяным по пустым улицам, приметил патруль. Забрали в участок, прессовали и вели себя грубо, хамили. Егору это очень не понравилось, но он сдерживал себя, чтобы не дать кому-нибудь из милиционеров в морду. После звонка Соколу его отпустили, и день продолжился в том же русле – пьяный и бессмысленный. Но и позволяющий отдохнуть, снять стресс и задуматься о чем-нибудь, кроме войны. Но Медянов не мог. Даже о сыне Ваньке не думал. У него просто исчезли мысли. Хотя не таким уж пьяным он и был, просто внутри было пусто. По крайней мере, в этот конкретный момент.

* * *

Он ехал на старых «Жигулях». Свист и грохот вокруг – все как обычно. Удивительно, но к этому можно привыкнуть. Он привык. Отвлечься помогали дела, задания, тяжелая военная работа. Ехал медленно, осматривал город, искал что-то подозрительное. На флешку закинул любимую музыку. Приходилось постоянно переключать треки, потому что в основном все они были депрессивные, невеселые. Найти легкую песню в его трек-листе оказалось не так просто. Господи, да в последнее время Егор полюбил даже попсу, которую раньше не жаловал. Теперь старые добрые «Руки вверх» или «Отпетые мошенники» поднимали настроение получше, чем ДДТ или «Наутилус Помпилиус». Как говорил Данила Багров в фильме «Брат 2» Ирине Салтыковой: «Такую музыку на войне не слушают. Она не настоящая». Любую слушают, лишь бы придавала сил: и классику, и рок-н-ролл, и рок, и панк-рок, и рэп, и попсу. Лишь бы она помогала держать в руках автомат и защищать свой город, лишь бы лечила душу.

Мимо медленно проплывали четырехэтажные дома, построенные еще в тридцатые годы прошлого века. Редко среди них возвышались многоэтажки. Ленинск – город старый и полузаброшенный. Еще до войны таким был, а сейчас… В таких городских пейзажах хорошо снимать фильмы в жанре постапокалипсиса.

Снаряды начали свистеть совсем близко. Медный увидел, как несколько из них попали в пятиэтажку впереди. Сразу поднялось облако пыли, вниз полетели части стены. До дома оставалось метров сто. Егор нажал на газ и подъехал к углу здания. В этот момент еще один снаряд разорвался возле первого подъезда. Егор пригнулся, почувствовал, как осколки ударили по машине. Выбрался из нее, оглядел груды камней. Там, где упали стены, видны были квартиры, столы, стиральные машины, шкафы и кресла. Большая часть дома обвалилась. «Не дай Бог, опять попадут», – напрягся Егор. Начал осматривать руины. Почти сразу заметил тело мужчины, подобрался к нему. Тот не подавал признаков жизни. Мертв. В груди – глубокая смертельная рана.

– Есть кто живой?! – прохрипел Медный. – Живые есть?

По обломкам добрался к стене здания, заглянул в квартиру. Снова окликнул людей. «Похоже, что никого здесь нет. Раненых уж точно», – решил он.

Сверху посыпалась крошка. Медянов успел нырнуть в квартиру, и сразу же на место, где он стоял, упала часть железа с крыши и несколько кирпичей. «Обидно бы было, если бы от кирпича погиб», – мотнул головой Егор и машинально закурил.

Невдалеке продолжали разрываться снаряды, через несколько домов. В перерывах между этим бесконечным грохотом он услышал стон, практически у себя под ногами. Егор упал на колени и начал быстро разгребать завалы. Ладони царапались об острый камень и металл, но за время войны они огрубели, привыкли к тяжелой работе. Он откидывал обломки в сторону и молился, чтобы тот, кто находится под завалом, не умер раньше времени. Наконец Медный увидел чью-то руку в черной футболке. Он немного подвинулся и начал разбирать кирпичи в другом месте, там, где должна была быть голова. Заметил черные волосы. Отодвинув какую-то деревянную доску, он увидел ее, это была девушка. Ее грудь судорожно вздымалась – значит, жива. Аккуратно подхватил ее под мышки и потянул. Голова девушки уперлась в его грудь, он почувствовал липкую теплую кровь. Только бы не было поздно. Взял ее на руки. Левой рукой он чувствовал, как бьется ее сердце. Спотыкаясь, изо всех сил стараясь не упасть, он практически сполз с этой груды камней. Положил девушку на землю и открыл заднюю дверь автомобиля. С трудом уложил ее на заднее сиденье.

При всем при том Медянов машинально отметил, что у нее очень красивое лицо: худое, с острым подбородком, аккуратными губами.

Он погнал машину в больницу. На одном из поворотов чуть не