Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

* * *

Конец лета Медный встретил в госпитале. Взрывной волной его ударило о стену, он поломал ребро, повредил руку и получил многочисленные ушибы. Через пару дней в больнице оказался и Андрюха, которому осколки попали в спину. Он был в плохом состоянии. Егор часто сидел у его кровати в соседней палате, заботился о нем, как о родном брате. В свободное время он лежал и слушал взрывы за окном. Симфония войны…

Все более отчетливо Егор понимал, что городу пришел конец. Все, вполне вероятно, что завтра в больницу придут ребята в форме и с украинскими нашивками, со свастикой, и просто перебьют их.

Все окраины уже заняты вражескими войсками. Враги… Бывшие сограждане, знакомые, одноклассники и вдруг – враги? Ну да, а как? Если человек, пусть хоть и знакомый, стреляет по тебе, то точно не из любви. Егор постоянно думал о том, как это можно было предотвратить. Можно ли вообще было избежать этой проклятой гражданской войны? Он не придумал ничего лучше, чем следующий план: все должны отложить в сторону оружие и поговорить друг с другом. Утопия? От этой утопии у него наворачивались слезы на глаза, но как можно бросить автомат, если тот, напротив тебя, тоже его держит. Вдруг ты бросишь, а он нет? И он в ответ на твой жест доброй воли выстрелит? Мы слишком разделены, мы слишком не доверяем друг другу, не любим ни себя, ни соседа. Вот и история у нас такая, да во всем мире она одинакова.

– Ты как, братишка? – спросил Егор, потирая ребро, оно ныло. Казалось, болели все органы внутри. Давило на сердце.

– Все нормально, Медный. Операцию сделали. Еще одна нужна, осколки остались. И угораздило же нас, да? Столько воюем и… А тут…

Видно было, что Андрей устал. Говорил прерывисто, с придыханием. Ему было больно.

– Ну ты ходить сможешь?

– Да. Ничего страшного. Устал немного.

– Брат, мы так давно не говорили, – Егор решил взять на себя ведущую роль в разговоре, раз Андрею сейчас с трудом давались слова. – Гребаная война. Я тебе про Аню рассказывал? Нет? Может, и я потом женюсь наконец-то, как вся эта катавасия закончится? Я ее из-под завалов вытащил. И она мне… помогла, в общем. Потом как-нибудь расскажу. Она сейчас живет с моей мамой. У нее никого нет, кроме меня, сама в штаб пришла. Удивительно, что меня там застала. Вот такое совпадение. Ничего. Ты выздоровеешь, я уже почти здоров. Одним ребром больше, одним меньше… Закончится война, ты на своей женишься, а я на Ане.

Егор замолчал. Он вспомнил о том, что где-то, совсем недалеко, в Воронеже, у него есть сын, и подумалось ему, что нормальной жизни уже не получится. Так она и будет идти – наперекосяк.

Бои шли совсем рядом. В больнице все ополченцы держали оружие под рукой. Андрей попросил гранату и сказал, что живым не дастся. Егор раздумывал, но в конце концов согласился с таким его решением. Было предчувствие, что в больницу вот-вот ворвутся враги. Каждый день поступали новые раненые, а им не оставалось ничего, кроме как ждать. Какой бы боевой дух ни был у раненых ополченцев, сейчас большинство из них не могли держать оружие в руках.

А потом вдруг стали поступать хорошие новости, и в них поначалу даже не верилось. Все говорили о том, что из Луганска и Донецка идет подмога.

И ситуация действительно начала меняться. Это чувствовалось в воздухе. Взрывы стали другими, какими-то торжественными. Началась операция по деблокировке Ленинска. Донецкие батальоны подошли с юго-запада, луганские – с юга. Мощным огнем они отогнали противника, который теперь держал оборону с севера и запада от города. В самом Ленинске шли уличные бои. Сокол добивал тех украинских солдат, кто не успел отступить. Большинство сдавались в плен, но некоторые оказывали серьезное сопротивление. Небольшой отряд забаррикадировался в четырехэтажном доме и не хотел идти на переговоры. Владимир Соколов гарантировал, что сохранит им жизни, но они не верили. После трех дней мощных перестрелок дом превратился в руины. Там были последние украинские солдаты, вошедшие в Ленинск.

В палату к Егору положили нового раненого. Лицо его показалось Медянову знакомым: темные густые брови, неприятный рот и черные злые глаза. У ополченца была перевязана рука.

– Где это тебя так угораздило, брат? – спросил Медный, пытаясь поддерживать в палате непринужденную и, по возможности, даже веселую атмосферу. Он вообще решил, что пока лежит в больнице, это его главная задача.

– Да мест, что ли, мало? – буркнул мужик.

– Немало. За угол высунешься – может снарядом зашибить. Ты из какого отряда?

– Я из Луганска, на подмогу прибыл.

– Хм. Да? А мне вот твое лицо кажется знакомым. Вроде бы виделись мы где-то… – Егор валялся на кровати и размышлял вслух. У него была неплохая интуиция, и он сейчас невольно почувствовал что-то неладное. – Больно у тебя говор не наш. Россиянин, что ли?

– Ну и что с того? – огрызнулся тот.

– Точно, россиянин, из Тамбова вроде бы. Да? Я тебя еще тамбовским волком назвал. Три месяца назад ты к нам в ополчение прибыл. У меня память хорошая!

– Даже слишком.

Егор замолчал, думая о чем-то своем. Ярослав сидел на кровати и бросал на него недовольные взгляды. Дверь в палату открылась, и показалось круглое бородатое лицо.

– Черный, пойдем покурим? – сказал незнакомец новичку в палате.

Тот поднялся и вышел.

«Черный. Хм. Знакомый позывной», – нахмурился Медянов. Где же он мог с ним пересекаться? Ну, их первую встречу в мэрии он вспомнил. Но тогда он еще не знал позывной этого человека – Черный. И негатив от него идет сильный, точное прозвище. Егор перебирал воспоминания. Так, виделись они точно один раз, вот прозвище это он где-то уже слышал. От сослуживцев? Может быть. Но почему у него непонятная злоба на этого незнакомца… Станица Мироновская. Мародеры. Сапаткины.

У Медного мурашки пошли по телу. Не может быть таких совпадений. Неужели это тот самый Черный, о котором говорили мародеры? Нужно проверить, но как? Прямо спросить, как же еще? Егор решил, что по реакции на его вопросы поймет, тот ли это человек, который ему нужен.

«Надо рассказать Андрюхе! – подумал Медянов. – Он должен знать. Если со мной что-то случится, то вся эта история забудется, и Черному все сойдет с рук!» Он встал и пошел в соседнюю палату.

– Наши побеждают! – хлопнула его по плечу медсестра Галя. – Скоро будем праздновать победу.

Егор ответил ей улыбкой и в знак