Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

согласия и поддержки высоко поднял кулак. «Эх, что им, девчонкам, приходится здесь видеть и переживать», – тяжело вздохнул он, когда медсестра прошла. В палате Шишкова никого не было, все вышли либо на процедуры, либо покурить.

– Ну что там у тебя хорошего? – слабо улыбнулся Андрей.

– Я поговорить пришел.

Егор близко склонился к нему и рассказал историю со станичными мародерами.

– Ты должен знать. Мало ли что может со мной случиться.

– Я понял, брат. Все понял.

– Я еще посмотрю за ним.

– Главное – не спеши. Потом уже не исправишь.

– Да, знаю. Ты прав, но я узнаю точно. Андрюха, неужели и мы такие?

– Наверное, в чем-то, да. По крайней мере, для кого-то. Некоторые считают, что все ополчение – это сплошные мародеры и грабители.

В коридоре Медянов неожиданно столкнулся с Черным. По наитию легко толкнул его в плечо и предложил «подымить».

– Я только коптил.

– Ничего, покуришь еще, – жестко сказал Егор. – Тебе не вредно.

Между ними явно установилось напряжение. Это чувствовали не только они сами, но и все вокруг.

– Ну, пойдем…

Они вышли во двор больницы. Отсюда, с возвышения, открывался вид на южную окраину Ленинска. Там было спокойно, и разрушений было не так много, как в других частях города. Егор угостил знакомца сигаретой.

– Чего звал-то?

– Да так. Узнать хотел кое-что… – подкуривая сигарету, сдержанно отозвался Медянов.

– Ну? И?

Егор окинул взглядом город: невысокие дома, большой пустырь неподалеку, величественные тополя, накренившаяся водонапорная башня. Родной край. Дорогой и близкий, неразрывно привязанный к душе.

И вдруг он с откровенной ненавистью поглядел в лицо Ярослава.

– Ты в станице Мироновской был? Держал там территорию?

Черный сразу смекнул, что неспроста приклепался к нему этот паренек. Он усмехнулся.

– Если есть что сказать – говори, – сухо ответил он.

– Люди там жили хорошие, теперь их нет. Из-за тебя нет.

– Да, я был там и, видимо, еще вернусь, чтобы провести разъяснительную работу с местным населением, как нужно вести себя.

– Никуда ты не вернешься, тамбовский волк. Ты уже никуда не сможешь уехать. Это я тебе обещаю.

– Что ты мне можешь? Ты сопляк с автоматом. Без него ты никто.

– Я тебе сказал: с Донбасса ты не уедешь.

Всю ночь Егор делал вид, что спит, а сам прислушивался к шорохам в палате. Он был уверен, что Черный попытается убить его этой ночью. Медянов бдительно всматривался в сторону койки, на которой лежал его враг, но, как видно, не доглядел.

Утром обнаружилось, что Ярослав Черняев пропал из больницы. Персонал не особо переживал – работы хватало и без того. Медянов был уверен, что Черный отправился в станицу, наверняка туда. Нужно не допустить, чтобы он причинил кому-то вред. Ребра, хоть и болели, но мало беспокоили Егора. Он взял свои вещи и, игнорируя вопросы соседей по палате, ушел.

Свой синий «Жигуль» он нашел недалеко от штаба ополчения. Ключи были при нем, а вот бензина в машине не оказалось. «Проклятье!» – разозлился Егор. Он тормознул первую машину, ждать ее пришлось почти тридцать минут, и попросил у водителя поделиться бензином. Незнакомец приветливо улыбнулся и согласился. Медный поблагодарил и, устроившись поудобней в своей колымаге, погнал в сторону станицы.

Он не знал, что все это время Черный следил за ним. Он сидел в бежевом BMW, припаркованном в самом конце улицы. На заднем сиденье у него лежала сумка с деньгами, а на соседнем – целый арсенал оружия. Здесь были и автомат Калашникова, и пара пистолетов, и гранаты. Черняев был готов к разным вариантам развития событий. Это касалось даже не ситуации с Егором, а вообще всего Донбасса. Он запустил двигатель и плавно двинулся за синими «Жигулями». Ярослав догадывался, что, скорее всего, Медный едет в свою занюханную станицу, будь она неладна. У тамбовчанина уже сложился и приблизительный план действий. Дело обещало быть несложным. У Черняева было приподнятое настроение, возбужденное. Он проверил обойму пистолета. Стрелять из автомата, будучи за рулем, не представлялось возможным. К тому же рука была перевязана и болела: из нее еще не вытащили осколок. Поэтому стрелять можно было только из пистолета, и то, если получится.

Но Ярослав не хотел спешить, ему требовалось еще кое-что. Он хотел выяснить, к кому именно едет этот худощавый доходяга. Они тоже должны расплатиться за свой длинный язык.

Ехать было недалеко, но все осложнялось тем, что справа были украинские войска, а слева позиции держали ополченцы.

Егор прибавил газу, когда услышал свист мины. Десять секунд спустя она с грохотом упала на поля справа. И начался обмен любезностями: то и дело пронзительный свист закладывал ему уши. Противный, леденящий, смертельный. У Медного, не первый день воюющего и видевшего очень плохие вещи, но не терявшего самообладания, душа ушла в пятки. Адреналин поступал в кровь щедрыми порциями. Обстрелы и скорость – гремучая смесь, которая не оставляет равнодушным. Любая следующая секунда может быть последней, но при этом ты не бессилен: у тебя есть руль и педаль газа.

Непонятно зачем, но палить по нему принялись остервенело. В особенности украинцы. Они понимали, что машина едет из Ленинска, а стало быть, вражеская. Егору показалось, что свои пытались его прикрыть, подавляли огонь, но он понимал, что, скорее всего, это его домыслы. Впереди и позади на асфальт ложились мины, оставляя воронки. Чудом они не задевали синюю машину. Не ожидал Егор такого веселья.

И почудилось ему, что подошел он к краю, к краю своей жизни. И решил Медный, что дальше ничего нет: только враг, которого нужно остановить, и эта опасная, простреливаемая дорога, ведущая к нему. На большой планете больше нет ничего. Дорога, снаряды и опасный человек.

В этот момент Егор и заметил его, словно ему поступила информация от ангела-хранителя. Интуиция вновь сработала. В зеркало заднего вида Медянов увидел светлую иномарку, которая преследовала его. Медянов, нервы которого были на пределе, зло, скаля зубы, рассмеялся. Теперь он стал еще больше напоминать грызуна.

– Вот оно как! – заорал он во всю глотку непонятно кому. – Я за тобой, а ты, оказывается, за мной! Хитрая сука!

У Медного была всего одна цель – не дать Черному добраться до его близких. Поэтому он ударил по тормозам. Машина начала вилять, Егор крутанул руль вправо, пытаясь развернуть автомобиль. Колымага заскрипела, закряхтела и, казалось, заискрилась. Машина дрожала, она готова была развалиться. Медный чувствовал это.

– Еще немного…

Черный, немало удивившись увиденному, вдавил в пол педаль газа и взял с соседнего сиденья пистолет в перевязанную руку. Ярослав, высунув пистолет в окно, начал стрелять по