Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

пошел внезапный дождь, погода испортилась. Но лица их были беспокойны, и это беспокойство передавалось детям. А тем, кто был постарше, лет восемь или десять, объяснять уже ничего не надо было.

Сокол понимал, что отвечать нечем, артиллерии нет. На севере, за городом, стоял танк. Его окопали и замаскировали, и вот теперь он пригодился. Владимир отдал приказ блокпосту № 1 открыть ответный огонь. Танк несколько раз выстрелил. Позиции украинцев ночью были не видны, но днем вдалеке их можно было рассмотреть. Экипаж знал, куда стрелять.

Противник пытался вычислить, где находился стрелявший танк. Снаряды националистического украинского батальона щедро сыпались на окраину Ленинска. Одна из бомб попала в жилой девятиэтажный дом, начался серьезный пожар. На его тушение отправились спасатели, включившие мигалку. Как только они подъехали к месту происшествия, очередная мина попала в машину, экипаж погиб. Дом продолжал гореть, огонь переходил на верхние этажи. Другие автомобили спасателей добрались до многоэтажки и начали тушить возгорание. Рядом свистели снаряды, но сотрудники МЧС на это не реагировали. Позже приехали медики, они пошли в здание вместе со спасателями, вытаскивали пострадавших.

Командир был сердит. Егор видел, как Владимир негодовал, хотел что-то предпринять, не мог усидеть на месте. Он готов был идти в рукопашный бой, лишь бы остановить этот артобстрел.

– Суки, мы им еще покажем! Они еще хлебнут по самое не балуй! – Сокол охрип от злости.

Он отдал приказ направить танк, который находился на западной окраине, на север, чтобы усилить ответный огонь. Экипаж занял удобную позицию – возвышение над рекой, которое находилось северо-западнее блокпоста № 1. Таким образом, вторая бронемашина оказалась ближе к врагу. С этого холма ополченцы-танкисты начали прицельный обстрел населенного пункта, где стоял противник и откуда вела огонь вражеская артиллерия.

Сокол опасался, что нацбаты в этот момент атакуют запад Ленинска в районе блокпоста № 2. Он очень рисковал, отдав приказ отправить второй танк на подмогу первому. Владимир рассчитывал, что украинцы в атаку не пойдут. Наверняка сейчас они просто прощупывают оборону города.

Грохот продолжался до самого утра. Неизвестно, сколько погибших было среди гражданского населения. Соколов опасался, что будет много жертв. Когда стрельба стихла, он отдал приказ: собрать всю информацию о погибших и раненых, обзвонить больницы и морги, подготовить материал для публикации в газетах и интернете. Люди должны знать.

Медный, выполняя поручение командира, взял уже знакомый синий «Жигуль» и отправился осмотреть север Ленинска, чтобы потом доложить Соколу. За Советской площадью, на которой стоял памятник Иосифу Сталину, начинались жилые кварталы, и чем дальше от центра, тем больше было разрушений. Стены многих пятиэтажек пробили снаряды, осколки кирпича разлетелись вокруг домов, сверкали тысячи мелких осколков стекла. Некоторые деревья, возле которых разрывались мины, сломались, упали на припаркованные автомобили или стоящие дома, разбив окна. Где-то вокруг развороченных снарядами стен можно было заметить копоть, значит, произошел пожар, и таких квартир было немало. Сильно пострадал один из частных домов. Обстрел почти уничтожил его: крыша провалилась внутрь, стены норовили вот – вот завалиться. Пожарные до сих пор работали здесь.

Егор обратил внимание, что во дворах много людей. После того как обстрел прекратился, народ высыпал на улицы. У жителей были скорбные лица. Они ничего не могли поделать с войной, ворвавшейся в их жизнь. И все-таки горожане, в особенности пожилые, не стали сидеть сложа руки: принялись собирать в кучи мусор, уносили его в сторону от дворов, пытались отремонтировать сломанные беседки, детские площадки. Все, что еще как-то могло пригодиться, они не выбрасывали. Старикам на помощь подошла и молодежь. Появились бутылки, закуска – люди, садясь передохнуть, молча выпивали. Мало кто понимал, что началась настоящая долгая война. Многие верили, что это какая-то провокация. Все пройдет, стороны конфликта договорятся, вмешается Россия, полномасштабных боевых действий не допустят. Они тогда не знали, что с каждым днем будет становиться только хуже, только тяжелее, и многие оставшиеся захотят уехать из города в более безопасное место, но уже не смогут.

Перед тем, что сейчас увидел Егор, меркли всего былые переживания, даже те, что были связаны с Вероникой и ребенком. Его народ расстреливали и уничтожали без сожаления, поэтому выбора не оставалось – надо воевать.

Недалеко был блокпост № 1. Медный решил заехать к ребятам. Остановил машину возле бетонной сваи и, закурив, вышел. Впереди на дороге лежали деревья, мешки с песком, некоторые из них валялись на асфальте разодранные; поперек дороги стояли сгоревшие фура и грузовик.

– Ну как вы? – спросил, нахмурясь.

– Да ничего, более-менее, – отозвался Иван Федоров, позывной Опер, бывший милиционер, раньше служил в танковых войсках. Именно он и управлял экипажем. – Несколько трехсотых у нас. Нацики либо косые, либо палят наобум от нечего делать. Правда, в фуру и грузовик попали, видишь, сгорели. Так что передай Соколу: держимся.

Егор кивнул и выпустил струйку дыма.

– Что в городе? – спросил Опер.

– Ничего хорошего. Окраина сильно пострадала.

– Жертвы есть?

– Есть, но сколько именно, еще неизвестно. По крайней мере, машин скорой помощи по городу много мотается…

Медянов обошел все заграждения, вышел из-за блокпоста и посмотрел вдаль. Через пару километров был разрушенный мост, а под ним проблескивала быстрая река Селезневка, впадавшая южнее в Северский Донец. На другом берегу за разросшимися деревьями можно было разглядеть серые крыши домиков. Где-то там стоял украинский нацбат, расстреливавший ночью город.

Егору захотелось немедленно броситься в атаку, чтобы выместить на противнике всю свою злость к нему.

Вернувшись в штаб, Медный доложил Соколу о разрушениях в городе.

– На окраине есть девятиэтажка. Она почти пустая, – рассказывал Егор. – Оттуда будет хорошо вести огонь по противнику. С крыши все видно как на ладони. Поставить туда минометный расчет, снайперов – и можно быть спокойными за блокпост № 1.

– Хорошо, разберемся, – сухо ответил Владимир. Его лицо выражало сосредоточенность. Он сидел в своем кресле, стуча пальцами по лакированной поверхности стола.

– Надо дать ответку, жесткую и решительную. У нас практически нет тяжелого вооружения, зато стрелкового – хоть отбавляй. Нужно совершить вылазку, – размышлял Сокол. – Они этого не ожидают. Эффект неожиданности.

На разработку плана и подготовку атаки ушел целый день.

После обеда Ленинск снова обстреляли. Не так долго, как ночью, всего около часа, но и этого хватило: новые разрушения, новые раненые.

А весна плавно переходила в лето. Город цвел, дурманил ароматом цветов, небо поражало глубиной. Хотелось растянуться на лавочке и залипнуть на ней на целый день, любуясь окружающей красотой. Все хорошо, если бы не война.

Всю ночь Егор ворочался, перед атакой спал плохо. Ему снились отец и детство. Медянов открыл глаза и