Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

чтобы покурить и сделать несколько звонков бизнес-партнерам. В пиджаке уже было жарковато, захотелось холодного пива и Вику. Ну, всему свое время, сейчас дела. Переговорив с коллегами и партнерами, Илларион Романович так ничего и не узнал о Егорке из Винницы. «Грохнули его, что ли?» – раздраженно подумал бизнесмен. Где можно пропадать столько времени? Он же не менеджер какой-то бесполезный, он – важный человек в системе империи Ерофеева на западе Украины. Что могло стрястись?

В офисе было душно, он открыл окно и попросил секретаршу принести прохладной газировки. Нужно было совершить важный звонок, который потом отразится на судьбе двух человек.

– Але! Это Соколов? – громко сказал в мобильный телефон Илларион Романович.

– Да, я. Кто это?

– Ты меня не знаешь. Меня зовут Илларион Ерофеев.

– Действительно не знаю. Ты кто такой? – немного грубовато спросил Сокол.

Несколько секунд длилось молчание, и олигарх вкрадчивым голосом ответил:

– Я тот, кому принадлежит Ленинский коксохимический завод, «Ленинскуголь», машиностроительный завод, шахты, супермаркеты и так далее. Я владелец всего этого.

– Интересно. Я тебя поздравляю, конечно. Похвастаться звонишь? Давай к делу!

– Дело такое. Я хочу договориться с тобой.

– По поводу?

– Вот как раз по поводу заводов, газет, пароходов! – жестко сказал Ерофеев. – Это все мое, но сейчас ты главный в городе.

– Да, это так.

– Это все должно остаться моим и продолжить работать. Конечно, ты получишь свою долю с этого.

– Я ожидал, что подобные звонки будут, – протянул Владимир Соколов. – Ты думаешь, что я буду получать деньги от тебя, киевского холуя? У меня там пацаны гибнут, а я буду бабки делать?

– Володя, я все это понимаю! – перебил Илларион Романович. – Думаешь, на меня не давят, а? Я же донецкий, я для них чужой. Я просто хочу, чтобы бизнес продолжал работать.

– На тебя давят? Илларион, дорогой, ты где сейчас? Наверное, в офисе, в кожаном кресле, считаешь доллары и акции? А я только с блокпоста приехал, где моих ребят постреляли! Ты думаешь, что нам действительно есть о чем говорить? Меня вам, киевским прихвостням, не купить. Не для того я за народ вставал, чтобы потом продаться подороже. У нас теперь Луганская Народная Республика, и пусть власти решают, что делать с такими, как ты. Если надо – отнимем все! Понял?

– Скажи, жители, которые работают на моих предприятиях, сильно обрадуются, если потеряют из-за тебя работу? У вас нет денег, нет связей, чтобы все перезапустить. Поэтому налоги все равно будут идти в Киев, понимаешь? Эти люди тебя на вилы и поднимут, если заводы остановятся.

– Это не моего ума дело. Я ничего не закрываю и не отбираю пока что, но я подумаю, Илларион, подумаю. Здорово ты разозлил меня. Не вовремя позвонил, не в том я настроении, чтобы с денежными мешками философские споры вести.

– Ты понимаешь, что это будет иметь последствия? – угрожающе прохрипел Ерофеев. – Я не позволю соплякам вроде тебя разорить меня. Я это все по кирпичику складывал.

– И ты сложил себе склеп, гнида. Я оружие взял из-за таких, как ты. Тебе плевать на людей, на работников, на земляков. Тебе плевать на Господа Бога. Ты молишься деньгам.

– Иди ты к черту, праведник! В этот склеп я заберу с собой и тебя, Володя! – Илларион Романович положил трубку.

И схватился за сердце. Слишком разволновался, старость уже наступила. Переговоры куда-то совсем не туда зашли. Раньше он и не такие разговоры выдерживал и побеждал, а сейчас хватка ослабла. Секретарша накапала лекарство. Ну, какое пиво, какие Вики? Прокапаться надо в больничке и на моря съездить, но тогда это будет означать проигрыш.

«Сколько на моих счетах?» – он встрепенулся. Ему показалось, что прямо сейчас надо бежать из страны, забыть обо всем, но приступы паники Ерофеев давно научился подавлять. Позже он будет жалеть, что не поддался этому чувству и не уехал.

Когда сердце немного отпустило, он набрал другой номер:

– Тарас, я поговорил с ним, – тяжело сказал Илларион Романович, проведя рукой по густой седой шевелюре.

– И что?

– Он не идет на контакт. Идейный.

– Я так и думал. Ну ничего, мы найдем в Луганске и Донецке нужных людей. И повыше, чем он.

– Найти-то найдем, только он – полевой командир. И Ленинск – его земля, он там хозяин.

– Ларик, мне тебя учить, что ли, как дела надо решать? Ты же родом из девяностых или тебе все открытым текстом говорить?

Ерофеев слушал этого сопляка и понимал, что он прав. Все-таки теряет хватку, и не только ему это заметно, но и другим – врагам.

– Мне нужны гарантии для меня и бизнеса, – выпалил олигарх.

– Я тебе эти гарантии дать могу. Слышишь, могу! Я разговаривал с руководством, там немного поутихли насчет тебя. Дыши пока свободно. Тебе все же придется отдать кое-что в западных областях, но в Киеве и Донбассе никто трогать твой бизнес не будет. Тебя это устраивает? Я понимаю, что это не идеальный вариант для тебя, Ларик. Но ты сам прекрасно понимаешь, что в противном случае отберут все. По сути, выбора у тебя нет.

«Всегда есть выбор», – мысленно парировал Ерофеев, но спорить не стал.

– Мы друг друга поняли, дорогой! – ответил олигарх. – На связи.

Да, выбор-то есть, но вариантов немного, таковы правила. Он в партии проигравших. «И все из-за этого трусливого Януковича», – вспыхнул Илларион Романович. Насколько важен лидер! Ведь всех этих финансовых потерь могло бы и не быть, если бы тогда разогнали этот Евромайдан.

Он ехал по Киеву в своем бронированном «Мерседесе». Водитель молчал, по радио играла современная украинская музыка, где-то даже приятная уху. Ерофеев чувствовал себя выжатым лимоном. Тяжелый день выдался.

* * *

Вскоре выяснилось, куда пропал Егорка Пономар, который так и не доехал к Ерофееву из Винницы после истории с рейдерским захватом. Олигарх очень удивился, когда увидел своего бизнес-партнера на одном из государственных каналов, и это было неприятное удивление. Пономар обвинял предыдущую власть во всех грехах, ругал своих бывших коллег-бизнесменов. Он не называл имен, но Илларион Романович понял, что это выпады в его адрес и не просто треп, а прямые обвинения в махинациях и мошенничестве. «Сука, ты же эти схемы и предлагал!» – в сердцах олигарх ударил ногой стол.

Становилось понятно, что его, Ерофеева, не отпустят, не дадут спокойно дышать и работать, и Егорка им в этом поможет. Вот куда он пропал, гниль рагульская! Договаривался, себе награды выбивал. Подлизнуть он всегда умел. Далеко пойдет, подумал Илларион Романович.

Через несколько дней Ерофеев узнал, что Генеральная прокуратура Украины возбудила в отношении него