Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

тут одна, и от той невозможно отвязаться. Всегда она будет где-то рядом. Мать его ребенка, еще не рожденного, а он, Егор Александрович, даже отцом себя толком не сможет почувствовать, – сына-то рядом не будет.

Вышел на площадь перед мэрией, встал у широкого, мощного дуба и закурил. Суеты в городе не наблюдалось, наоборот, затишье. Слишком спокойно все – это тревожило. Завтра предстояло большое дело. По крайней мере, если мэр не обманул.

Уже в сумерках подъехал автомобиль главы МВД города Романа Овчаренко. Он приехал поговорить с глазу на глаз с Соколовым, обсудить дальнейший план действий. Медянов не знал, что Владимир учился с Романом в школе и полностью ему доверял.

Егору захотелось есть, он решил сходить в магазин через дорогу. Потратив последние деньги, Медянов купил фастфуд, воду и несколько пачек сигарет. Долго сидел перед мэрией, снова думая о своих проблемах, о своей нелепой жизни. В городе зажигались огни, отбрасывая темноту в закоулки. На душе стало еще более одиноко.

Зазвонил мобильный телефон. Звонила Ника, кто же еще…

– Привет еще раз, – сказал Егор.

В ответ она грустно усмехнулась.

– Мы на границе сейчас. Вскоре связь исчезнет.

– Да…

– Тошнит всю дорогу, нехорошо себя чувствую.

– Тебе же рожать скоро. Смотри, в дороге не разродись.

– Очень смешно. Юмор не твой конек.

– Это точно, ты всегда говорила мне это, – ответил Медянов. Ему казалось, что с отъездом Ники и ребенка уходит и его жизнь. Что его душа находится рядом с ними, а тело здесь, в каком-то непонятном сквере, с какими-то чужими вооруженными людьми.

– Я напишу тебе после того, как рожу. Ну все, давай, счастливо… – ополченец.

Егору захотелось стать ежом и свернуться в клубок, отпугнуть иголками все проблемы и неурядицы.

Думал, что сегодня не уснет, но оказался настолько вымотанным за эти дни, что отключился, как только присел на широкое кресло в одном из кабинетов на втором этаже.

* * *

Обычно встаешь утром, и настроение хорошее, пока его кто-то тебе не испортит. Но это утро Медянову не понравилось сразу. Дорога к селу поражала количеством ям и выбоин, которые мешали машине разогнаться. Понятно, почему «Правый сектор» выбрал Гремучее в качестве базы – глухое место, до которого практически невозможно добраться. Как рассказал мэр, здесь находился дом, занятый местной ячейкой националистов. Отсюда они планировали действовать по всему району. Мэр должен был прикрывать их. По бокам мелькали еще лысоватые, но уже зеленеющие деревья и кусты. За ними раскинулся донбасский чернозем, плодородный и щедрый, выкормивший не одно поколение. Вверху парил орел, высматривая подходящую добычу. Небо наполнялось синим цветом, меняло свои темные краски на более светлые. Приехать в село они надеялись до рассвета.

* * *

Они остановились, не доезжая до села, спрятали автомобиль в еще темном сосновом бору. Отсюда хорошо было видно и нужный дом, и улицу. Медянов с товарищами заняли позиции. Егор переживал, но пытался сохранять спокойствие. Он боялся не за свою жизнь, а за чужие. Ему хотелось, чтобы все прошло без жертв.

На секунду ему показалось, что он находится на съемках фильма. Все вокруг словно какое-то ненастоящее, надуманное, вымышленное. В этот же момент Егор осознал, что находится, ни много ни мало, на переднем крае новой истории. Мирный Донбасс, каким знали его большинство местных жителей, переставал существовать.

Около получаса ничего не происходило, село продолжало спать. Но потом неожиданно послышалась автоматная очередь. Непонятно, кто и куда стрелял. Егор и Андрей напряглись – началось. Надо максимально сконцентрироваться. Затем послышалась серия выстрелов. Завязался настоящий бой: вокруг звуки бьющегося стекла, голоса и крики. Длилось все это минут пятнадцать.

Раздался взрыв. Егор успел заметить вспышку возле одной из машин местных жителей, припаркованной у двора. Ополченцы предусмотрительно оставили свой транспорт подальше от места боя. «Правый сектор» начал бросать гранаты, да еще и в приличном количестве.

А потом раздался громкий выстрел. «Скорее всего, из гранатомета», – подумал Егор. Он увидел, как в дом на противоположной стороне улицы попал снаряд, оставив в нем огромную дыру. Камень и металл разлетаются в разные стороны, падают на спины и головы ополченцев. Кто-то кричит, здание начинает гореть. На время бой стихает, продолжают раздаваться лишь отдельные выстрелы.

Андрей и Егор замечают, что загорелся дом с боевиками. Медянов сначала не понял, в чем дело.

– Готовьтесь, пацаны, – сказал Боря. – Они будут выходить. Вернее, выскакивать. Наша задача – встретить их, если пойдут в нашу сторону. Просто не путайтесь под ногами.

Повалив хлипкий деревянный забор, со двора выбежали несколько человек и бросились в сторону соснового бора. Егор пригляделся и смог сосчитать их – пять человек. Возле дома заметил еще одного, который бежать не мог. Он пытался уйти подальше от горящего дома, упал на землю и не шевелился.

Медянов, скрываясь за деревом, забыл, что держит в руках пистолет. Вспомнил об этом, только когда услышал маты на украинском языке. Он выглянул, боевики были совсем рядом, но Армен и Борис по-прежнему не стреляли. Видимо, хотели подпустить их еще поближе.

– Огонь! – наконец негромко, но уверенно скомандовал Борис.

Егор в ту же секунду обернулся и сделал свой первый выстрел, который растворился в стрекоте автоматов. Первый свой выстрел на этой войне. Медянов нажал на спусковой крючок еще раз, понял, что стреляет не целясь. Взял на мушку одного из боевиков – до него было не близко. Выстрелил. Промазал. Еще раз – снова мимо. Поменял магазин, передернул затвор. Егор оставался спокойным, чему сам удивился. А ведь стрелял в живых людей. «В подонков, которые хотят смерти нам и нашим отцам, матерям и детям!» – поправил себя Медный.

Атака ополченцев оказалась успешной. Двое нациков упали сразу, подкошенные автоматными очередями. Еще один попытался отстреливаться, но получил ранение и упал. Один бросился назад, к горящему дому, а пятый – в сторону.

Егор, повинуясь внутреннему приказу, погнался за последним. Он уверенно бежал по влажной и мягкой земле, которая, впрочем, не налипала на ботинки. Медный быстро нагонял противника, так как у того на спине был тяжелый рюкзак.

– Стой! – кричал Егор. – Застрелю!

И выстрелил в спину. Ему показалось, что попал в цель. Нацик остановился и обернулся. Медянов в этот момент был в нескольких метрах от него. Понял, что промазал, однако выстрел возымел нужный эффект.

– Бросай все! Руки вверх!

Незнакомец, на вид ему было около пятидесяти, послушался и опустил рюкзак на землю. Егор, немного отдышавшись, теперь мог рассмотреть его седину, худое, решительное лицо, темные злые глаза.

– Все, бой окончен, – сказал Медный, держа