Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

побыть бизнесменом. Он вел учет всего, до чего у него доходили руки. Проверял документы сотрудников администрации, которые продолжали работать в здании. Ночевать ездил домой, в свою квартиру, к своей любимой девушке Яне.

Медный ничем конкретным не занимался. Основную часть времени был при Соколе, выполнял его поручения, слушал его, наблюдал за ним. Только позже понял, что Владимир присматривается, готовит помощника. Не просто человека на побегушках, а того, кто способен принимать решения.

– Егор, ты будешь отвечать за проведение референдума в станице Мироновской, – сказал Владимир. – Бюллетени я тебе выдам. Сколько надо?

– Ну, около пяти тысяч человек проживают в станице. Я думаю, столько хватит.

– Хорошо, развезешь по избирательным участкам. Будь внимателен, возможны провокации. Твоя главная задача – обеспечить безопасность людей. Остальное – дело техники.

– Один я не смогу, при всем желании, – ответил Медянов.

– Сколько тебе понадобится?

– В станице два избирательных участка: школа и сельсовет. Я думаю, человек пять мне хватит.

– Может, тебе еще взвод дать? – возмутился Владимир. – Трех человек возьмешь. Знаешь, сколько у нас населенных пунктов, в которых надо провести референдум? Много. И везде нужен порядок.

– Хватит и трех, если никаких неожиданностей не будет, – согласился Егор.

* * *

– Мама, ну хорош тебе, что ты в самом деле, – Медянов прижал плачущую мать к груди. Рядом стояла длинная очередь желающих проголосовать. В основном пенсионеры, но было и много молодежи. Егор окинул территорию покровительственным взглядом. Все спокойно, провокаций не наблюдалось. Лишь спустя несколько месяцев он понял, что украинская власть специально дала им провести референдум. Они хотели сделать легитимной войну на Донбассе, им нужен был повод. Но тогда Егор радовался, что все проходило нормально.

– Как ты там, сынок?

Он стоял в камуфляже, пистолет был спрятан за поясом.

– Да нормально, несу службу. В армии не служил, вот теперь восполняю пробелы.

– Ну ее, эту армию, проклятую.

Мама Уля, конечно, имела в виду украинскую армию, повернувшую оружие против своего народа.

– Слухи ходят, что сразу после референдума война начнется, – сказала мама.

– Да, в Славянске и Краматорске уже полным ходом идет.

– Говорят, украинцы заняли станицу Айдарскую.

Эта станица находилась на северо-западе от Ленинска. Как раз по тому направлению проходил объездной путь из Харькова в Луганск.

– Есть такое дело, но туда наша власть не доходит. Ты, главное, сама осторожно тут. Вы пока в безопасности, до вас им еще далеко. В первую очередь по нам бить будут, но все равно, осторожно, мама. Ну все, не ходи ты за мной хвостиком. Что бойцы подумают? Маменькин сынок. Иди домой, как будет время, заеду.

Мама ушла, а он присел на бордюр рядом с сельсоветом и закурил. Люди все приходили и приходили и лица у них были радостные. Ближе к обеду начались массовые гуляния, народ радовался, что сделал свой выбор, проголосовал за независимость. А это значит, что они останутся вместе с Россией.

Поздно вечером, когда референдум уже завершился, Егор собрал с ребятами все бюллетени и вернулся в Ленинск.

Задание было выполнено. Вероятно, есть время перевести дух, осмыслить события последних дней. Готов ли он? Первый обстрел города… Он вселил во многих людей страх. Почва ушла из-под их ног. Раньше мир казался незыблемым, а оказалось, что в один момент все может измениться: улицы и парки опустеют, дети не будут играть во дворах, город станет одиноким и брошенным – жизнь день ото дня начнет уходить из него. Ленинск может превратиться в город-призрак.

«Правы ли мы?.. – думал Егор, сидя в одном из кабинетов мэрии и задрав ноги на стол. – А если не мы, то кто? Они правы? Нет, уж точно не нацики. Может, мы в чем-то и не правы, но у нас точно больше правды».

Как там сейчас Вероника? Родила ли уже? Когда он увидит своего сына и увидит ли вообще? Может, Медянову суждено завтра погибнуть, и сын никогда не улыбнется ему, не потрогает маленькими пальчиками широкую отцовскую ладонь.

Надо сбросить с себя хандру, как незваного жука, залезшего на руку. Какой смысл терзаться этими вопросами? Их не сдвинуть с места, они монументальны. Они никуда не денутся и будут постоянно маячить на горизонте, как и счастье. Оно тоже всегда маячит на горизонте. Бывает, удается до него дойти и возрадоваться, а утром просыпаешься и понимаешь, что оно все так же на горизонте, рядом с солнцем, но не с тобой.

* * *

Илларион Романович положил трубку и рассмеялся. Еще до этого звонка он почувствовал, что ситуация изменилась, эти изменения витали в воздухе. А после разговора с Тарасом Ковшом, важным человеком из администрации президента, Ерофеев получил прямое подтверждение этому. Не он был инициатором звонка, звонили ему, и что самое главное, не с угрозами отобрать весь бизнес, а наоборот, обращались за помощью, можно сказать. Какие все-таки хитрецы эти политиканы. Еще вчера хотели стереть его в порошок, а сегодня притворяются хорошими друзьями и надежными партнерами.

Олигарх не тешил себя иллюзиями. Он прекрасно понимал, что для нового режима остается неудобной, неуместной, лишней фигурой. Они все равно попытаются его сместить. Нечего и рассчитывать на другой ход событий, но сейчас у него появилось время. Ерофеев догадывался, что звонок из администрации президента и просьба к нему означают многое. У него еще есть время, чтобы работать. Бизнес-империя все еще принадлежит ему.

«Я выбрал верную стратегию, – думал богач. – Все-таки осторожность очень важна. И продуманность решений».

На некоторых видных бизнесменов Украины уже были заведены уголовные дела по разным поводам. Илларион Романович нахмурился, подумав о том, что всех их, и его в том числе, есть за что судить, но кто судьи? Вот эта деревенщина, реднеки? Некоторых крупных предпринимателей арестовали, иных даже посадили в СИЗО. Ерофеев четко понимал, что получил определенную отсрочку.

Он сидел в своем офисе, который располагался в Рыльском переулке. Из окна был виден памятник гетману Богдану Хмельницкому. Как ни странно, наблюдать за ним было скучно: он ничего не делал, только восседал на коне и держал булаву – символ власти. Неподалеку располагается комплекс зданий главного управления МВД Украины, и это вызывало у Иллариона Романовича определенное беспокойство – очень не хотелось ему, чтобы эти ребята занялись им. Но пока отмашки по нему не будет, можно спать спокойно. Недавно Ерофеев озадачился вопросом о том, следят ли за ним? Он стал внимательным и подозрительным, однако за несколько дней так и не обнаружил никаких признаков слежки. «Не следят, но наверняка прослушивают телефон», – сделал вывод олигарх.

Вышел на улицу,