Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

уголовное дело. Его обвиняли в противоправном давлении на должностных лиц с целью получения материальной выгоды по ч. 2 ст. 364 Уголовного кодекса Украины. Иллариону Романовичу теперь грозило от трех до шести лет лишения свободы.

– Как же так, Тарас? – кричал он в трубку.

– А что я могу сделать?

– Мы же договаривались!

– Я не всесилен, Ларик. У тебя много недоброжелателей. Да ты не дергайся, это просто способ держать тебя на крючке. Не посадят тебя. Так, нервы только попортят.

– Ты уверен? А то что-то твои слова расходятся с делом.

– Ты кому это говоришь? Моя благосклонность исчезает после таких заявлений.

– Наши переговоры окончены.

– Тебе же хуже.

Илларион Романович после этого позвонил бывшей жене Полине и сказал: «Меня, наверное, скоро посадят». Детям не стал ничего говорить, пусть узнают из новостей. Может, легче воспримут.

Надо готовить деньги, много денег. Они точно пригодятся.

Вызванная на вечер Вика барабанила в дверь, но у Ларика пропало настроение. Он сидел на полу под дверью, пил противный бренди и вспоминал свои былые победы, потому что новых побед больше не предвиделось.

Часть 2

Черный

Набережная Цны наполнялась зеленым цветом. Речка уже освободилась из-подо льда и мирно журчала, неся свои воды на юг, к морю. Гуляли влюбленные парочки и мамы с детьми. Шум дорог сюда почти не доносился: набережную ограждали холмы, на которых стояли торговые центры, административные здания, храмы и соборы, а на противоположном берегу располагался тихий частный сектор, и все это в самом центре Тамбова. Неторопливая река Цна располагала к отдыху и лени, раздумьям и мечтаниям.

Он валялся на лавочке и спал. Ему снились сны – яркие и реалистичные. Рядом лежали пустые бутылки. Солнце разбудило его своими недобрыми лучами, спать дальше было невозможно. Мужчина лениво повернул голову и открыл глаза. Сразу обратил внимание на летнюю площадку, которая находилась на противоположном берегу. «Надо выпить…» – похмельно-мутно подумал Ярослав. С трудом поднялся на ноги, чтобы перейти на тот берег. Люди смотрели на него с опаской, некоторые принимали за бомжа. Он был среднего роста, непримечательный, в старых потертых джинсах и грязной рубахе. Глаза Ярослава, оттененные густыми бровями, были глубокие и черные, взгляд тяжелый, злой. Несмотря на похмелье, в его движениях чувствовалась ловкость и слаженность, какие присущи спортсменам, людям физически сильным.

К нему подошел какой-то не менее опрятный незнакомец.

– Давай скинемся и выпьем, друг, – предложил он.

– Пошел на хрен, – процедил Ярослав.

– Ты че, борзый? – ответил незнакомец и попытался схватить за рубашку потенциального собутыльника.

В тот же момент Ярослав вывернул ему руку, заставил согнуться и коленом сильно ударил в живот. Мужик упал и захрипел, пытаясь справиться с болью.

– Еще раз тебя увижу – урою, – зло сказал Ярослав и поднялся к мосту по ступенькам, расположенным полукругом и напоминавшим амфитеатр. На половине пути остановился над Цной, повернулся и посмотрел вниз. Высота была небольшая. «Спрыгнуть?» – задумался он. Мост резонировал, шатался и пружинил, как бы подталкивая к этому. Ярослав решил, что обязательно спрыгнет, но только после того, как выпьет пару кружек пива.

Ему показалось, что в кафе не рады его приходу, но он проглотил эту обиду. Настроение стало паршивым. Нет, он явно не нравится сотрудникам кафе. Да и черт с ними. «Не обращай на них внимания», – убеждал себя мужчина.

Кружка пива привела в себя – отлично. Надо было завязывать с запоем, длившимся две недели. Ярослав пытался решить, чем заниматься дальше. Из полиции его уволили за превышение должностных полномочий. Да не просто уволили, а завели уголовное дело.

…Один мужчина был прикован наручниками к лавке, второй лежал возле товарища и тихо скулил. Ярослав занес кулак и ударил в голову прикованного наручниками. Куртка запачкалась их кровью, кулаки были разбиты об их лица…

Ярослав хорошо помнил тот осенний вечер: сильный дождь, пустынную улицу, на которой никого не было. Но нашлись свидетели, которые дали против него показания в суде. В итоге – увольнение из правоохранительных органов, уголовное дело и условный срок. Он до сих пор не мог понять, почему его так разозлили те два бомжа. Не так что-то ответили, слишком агрессивно и раздраженно. Это была их ошибка: нельзя было так говорить Ярославу Черняеву. Не мог понять бывший полицейский и другого: почему система дала сбой? Почему его наказали именно из-за этих двух алкоголиков? Ведь он был не святой, ему и до этого приходилось преступать закон, и все было нормально. А из-за этих…

Вторая кружка пива показалась горькой, Ярослав поморщился. Надо приходить в себя после этих непростых месяцев, решить, чем заниматься дальше. Может, в охрану пойти? Возьмут ли там его – неизвестно. Возраст еще подходящий для того, чтобы менять работу – тридцать семь лет, но судимость… Черняеву все надоело. Он злился на весь мир, на окружающих и прохожих. На себя намного меньше. Принимал себя таким, какой есть.

Он отвернулся от зеленой речушки и заметил, что к беседке, в которой он пил пиво, приближается компания каких-то потрепанных мужиков. Среди них и его недавний знакомый, получивший коленом в живот.

– Иди сюда, козел!

Черняев в один глоток выпил полкружки пива и вскочил с лавки.

Первого же подошедшего ударил по голове увесистой стеклянной кружкой, которая разлетелась вдребезги. Мужик не успел прикрыться и упал на залитую бетоном площадку. Его товарищу Ярослав кулаком зарядил в висок – двое уже валялись.

Старый знакомец тоже ринулся в бой, желая отомстить за унижение. Он, размахивая руками, накинулся на Черняева и нанес несколько слабых ударов по лицу. Ярослав немного отошел, а потом хорошенько приложил противнику правым кулаком в солнечное сплетение.

Еще двое алкоголиков стояли в нерешительности.

– Валите отсюда, ублюдки, – прошипел Ярослав, и они послушно затерялись в частном секторе.

Черняев оглядел беседку, посетовал, что не может спокойно опохмелиться – вечно его находят приключения. Затем взял одного из валявшихся поодаль мужиков и подтащил его к двум другим. После этого поднял тяжелую деревянную лавочку, на которой легко могли уместиться человек пять, и бросил ее на спины несчастным.

«Надо уходить», – вовремя опомнился Ярослав. Он знал, что может увлечься избиением, как было с теми двумя бомжами. Новых проблем он не хотел.

Вышедший на улицу сотрудник кафе опешил от вида трех избитых мужиков, перевернутой лавочки, разбитой кружки, стекла которой усыпали площадку. Парень, естественно, вызвал полицию и скорую помощь, но Черняев к этому моменту был далеко. Он пришел на остановку и, дождавшись первого автобуса, впрыгнул в него, не заботясь о