Хозяйка для пяти драконов, но мужем станет только один - Аннета Керн

– Мне ничего не нужно, Аврора… - негромко произносит он, наконец.

Я вижу, что хочет сказать что-то еще, но воздух вдруг перед нами сгущается. Пространство пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Лошади испугались, Хетвет придержал за поводья мою нервную лошадку.

Из пустоты появился призрачный вестник, которым пользовались ковены на дальних расстояниях - сфера пламени, внутри которой угадывалось, хоть и не без труда, изображение.

Давин Кроу. Его лицо, искаженное огнем, я бы узнала из тысячи. Со сцены в саду тоже прошло как будто множество лет. Но не изменилось то, что тошнило от ублюдка так же.

– Аврора, любовь моя. Давно не виделись, - усмехнулся Давин. - Глупая и упрямая, как всегда. Твои милые дракончики тебя не спасут. Посмотри, к чему привело твое бегство.

Огонь стал шире, насколько позволяли расстояние и колдовство. Внутренние покои ковена, спальня родителей. Я туда почти не заходила после смерти мамы, но все равно узнала. На кровати, заваленной теплыми одеялами, лежал отец. Даже с помехами было видно, как он изможден и тяжело дышит.

– Твоему отцу совсем плохо, моя дорогая невеста, - фальшиво скорбел колдун. - Старик тает на глазах. Наверное, тоска по дочери так подкосила нашего уважаемого главу ковена… Но ничего, мы пока взяли на себя все обязанности и ждем тебя, чтобы непременно передать власть, - продолжал петь мне в уши Давин. - Вернись. Принеси карты. И, думаю, ему мгновенно полегчает. Иначе кто знает, доживет ли он до нового утра?

Я смотрела на отца с ледяным спокойствием. Раньше бы закричала, бросилась бы обратно, но сейчас эта картина вызывала во мне ярость. Глухую и черную. Ярость и боль.

Медленно подняв руку, не снимая варежки, чтобы хоть как-то унять бурю внутри, вызвала магию Дайна. Пламя посерело, но не исчезло, хоть немного забирая мои чувства.

– Хватит лгать, - тихо произношу, тем не менее перекрывая шум ветра. - Маска больше не работает.

– О чем ты говоришь, дурная? Старик умирает, а ты…

– Мой отец мертв, - отрезала я.

Хетвет с тревогой смотрел на происходящее. А магическое послание начало покрываться черными трещинами, словно хрусталь под ударом молота.

– Вы убили его. Ты. Или Ренгар, что занял его место, надев лицо, играя в дешевый маскарад! - сдержаться и не сорваться на крик я все-таки не смогла. - Передай своему отцу, что я знаю правду. И я приду, как только получу всю силу. Каждый, каждый из вас заплатит сполна.

И, вторя ярости, посланник просто лопнул, осыпаясь искрами. Наступила тишина. Хетвет смотрел на меня, затем подвел лошадь поближе и коснулся лица ладонью. Холодная шерсть его перчатки все же успокоила хоть немного.

– Мы отомстим, Аврора, - я кивнула в ответ. - Давин теперь знает, что ты раскрыла их секрет. Нам нужно успеть добраться до Ашера, пока Кроу не придумали, что делать дальше.

Да. Нужно. Мы двинулись дальше, тропа становилась все круче, а скалы вокруг - темнее. И с каждым шагом я ощущала, как одна из карт в сумке тихо начала вибрировать, притягивая к себе внимание.

– Иди ко мне, Аврора. Я - твоя единственная сила, способная отомстить всем из рода Кроу.

Это чудилось мне в завываниях ветра. Или в голове? Хетвет предупреждал, и я узнавала этот голос. Голос Келя. Насмешливый и бархатистый. Но пока мне казалось, что я готова к встрече с ним.

К вечеру горы обступили нас со всех сторон, превращая мир в лабиринт из камня и льда.

Глава двадцать третья. Осколки прошлого

Глава двадцать третья. Осколки прошлого

Аврора

Горы. Они смыкались над нашими головами, превращая небо в узкую, кровоточащую серым цветом полосу. Постепенно тучи заволакивали небосвод, лишая солнца. Подъем давался все тяжелее, шаги превращались в битву. Лошадям было особенно тяжело, но бросить их тут было невозможно, лишь чары, что были наложены еще на выезде, помогали бедным животным.

Воздух был более разреженным, каким-то колючим, словно я глотала битое стекло, легкие саднило. Но это было меньшее из наших бед.

– Ты чувствуешь? - Хетвет резко натянул поводья, заставляя коня остановиться так внезапно, что животное всхрапнуло испуганно.

– Что такое?

Прислушиваюсь. Осматриваюсь. И вдруг понимаю, что ветер, сопровождающий нас монотонными завываниями, стих. Вокруг стояла звенящая, мертвая тишина, такая внезапная, что стало страшно.

– Хетвет…

Воздух стал густым, плотным, с неожиданным запахом старого железа и масла. Ладони, скрытые варежками, начало покалывать. Запястье горело.

– Мы недалеко от цели. Колдовство защищает Ашера. Но за столько лет… Она изменилась, - напряженно говорил дракон. - Не узнает ни меня, ни метки братьев. Нам нужно быть осторожнее.

Все это было похоже на ожидание удара. Мы повели лошадей дальше, но не успели сделать и пары шагов, как небо над нами раскололось грохотом.

Сверху обрушилась стена снега, но не плотными комьями, а сотнями, нет, тысячами ледяных игл. Прозрачные, острые, они оставляли царапины, кружась вокруг нас. Я вскрикнула и чудом не свалилась с лошади, закрывая лицо руками.

Хетвет первым спрыгнул с коня, что уже поднялся на дыбы. Вытащил меня. Моя лошадь едва могла стоять на месте, но Солнцу удалось отцепить седельную сумку, прежде чем животное рвануло вперед.

– Не дай им себе навредить! - закричал Хетвет, пытаясь перекричать гул магической метели.

Но буря ударила уже в полную силу. Льдистые мелкие осколки не просто касались меня. Они пытались поцарапать, добраться до кожи сквозь капюшон, шарф и варежки. И когда первый осколок коснулся, то буквально впился, холодный, невыносимо холодный… Он впился, будто пронзая сознание.

И мир вдруг выцвел. Посерел. Побледнел. Оставил меня в декорациях прошлого, которое я так стремилась забыть.

Я снова маленькая. В комнате пахнет сухими травами, воском и чем-то горьким. Я играю на ковре, это кабинет мамы. Кабинет главы ковена. Весь мир кажется огромным, красивым, теплым и защищенным. Мама обещала, что когда она поговорит с важными ведьмами и колдунами, мы отправимся на прогулку.

Но картинка начинает дрожать. Буря комкает воспоминания, я не понимаю, что было в самом деле, а чего не было.

– Мама?..

Я зову ее, поднимая голову на вошедшего. И все становится вновь блеклым. Теряется запах душицы и мяты. Свет становится грязным, мутным, пахнет