Ариец поневоле 1 - Петр Алмазный

каких сил это стоило Лотару, но вдруг с другой стороны сцены выкатился рояль, словно его хорошенько пнули. Он прокатился мимо едва успевшего отскочить эсэсовца и остановился, врезавшись в стол с коробками. С грохотом захлопнулась открытая крышка инструмента.

Штандартенфюрер осторожно заглянул за кулисы, откуда выкатился рояль, потом посмотрел в глаза Лотару. Попятился. Молча спустился в зал. Что-то тихо сказал главному.

— Хорошо, — поднялся тот с места. — Давайте следующего.

— Отлично! Отлично! — приговаривал доктор Хоффман. — Молодец, Лотар! Это — успех! Я же чувствовал, что этот парень себя покажет! Фрау Штрикер, вы, как наставник, тоже будете поощрены! Теперь нужно закрепить успех. Феликс Шульц, у тебя сегодня получится?

Я посмотрел в сторону этого самодовольного типа. Обычно на лице его было выражение какого-то превосходства над остальными. Но сейчас…

— Я не знаю, доктор, — вдруг сказал Феликс. — Мне словно что-то мешает.

— Мешает? Может быть, очистить сцену? — предложил доктор.

— Нет, не в этом дело, — мотнул головой Шульц. — Мне что-то мешает в зале. Этот человек с края стола…

За кулисы буквально ворвался Лингард. Сразу схватил Феликса за руку и потянул его на сцену.

— Давай, давай, Феликс! Я в тебя верю!

А вот это он зря! Зря штурмбанфюрер понадеялся на Феликса. Не знаю, какой у него был дар, но сольное выступление Шульца закончилось полным фиаско. Я специально подошел к самому краю кулис и все видел и слышал подробно.

Сначала Лингард представил Феликса. Оказалось, что его отец — крупная партийная шишка в Лейпциге и недавно получил повышение по линии СС. Потом намекнул про какую-то радиоигру, знакомую Зиверсу. Потом отошел на пару шагов и сказал:

— А сейчас вы своими глазами увидите… Сейчас этот юноша покажет… Ну давай, Феликс, соберись, поднатужься…

Шульц послушно поднатужился и…

Я не знаю, что он задумал сделать, но получилось у него явно совсем не то, что он задумал.

Феликс покраснел лицом и… бзднул. Громко и протяжно.

Лингард всполошился и постарался побыстрее увести Феликса со сцены, а в зале раздался гомон и громкое ржание того самого эсэсовца с мордой мясника.

— Выручайте, доктор, — зажимая нос, попросил Хоффман Вебера.

Я почувствовал, как рука доктора Вебера на моем плече сжалась.

— Готов? — спросил он меня.

— Да, только сцену лучше бы прибрать.

Вебер распорядился, взял меня за руку и вывел на сцену. Так мы и стояли, пока остальные ребята убирали стол и задвигали рояль обратно за кулису.

Доктор Вебер выдержал паузу и громко сказал, указывая на меня:

— Господа, этот мальчик, Пауль Зильбер — поистине уникален. Доктор Зиверс уже осведомлен о его участии в операции «Ведьмина поляна». Но не только это. Он обладает даром провидца. Также он может заглянуть в прошлое любого человека. Может кто-нибудь из вас дать предмет, который связан с каким-то важным событием в жизни.

Как видно, Вебер решил повторить тот опыт с часами. Пока члены комиссии переглядывалась, он достал свою коробочку и протянул мне пилюлю. Сказал шепотом:

— Не торопись, проглотишь перед тем, как начнешь выполнять задание.

Тем временем из-за стола встала дама, отколола от лацкана пиджакам брошь в виде ласточки и подошла к сцене. Лицо женщины мне понравилось, с правильными чертами, только очень бледное.

— Что он скажет про это? — спросила она, передавая брошь доктору Веберу.

Я понял, что пора принять средство, и проглотил круглую пилюлю.

Сейчас она сработала даже быстрее.

Пространство словно расширилось, краски стали ярче, звуки отчетливее. Вот только запах… Чертов Шульц, он все испортил!

Впрочем, с этой бедой я справился быстро. Оказывается, я теперь мог управлять всеми своими чувствами по собственному разумению. Я «отключил обоняние». Нестерпимая вонь сразу стихла.

Доктор принял у дамы и вручил мне брошку. Я погладил ее гладкую поверхность. Брошка оказалась серебряной с голубым глазком.

Задание было довольно легкое. Я почти сразу увидел и эту даму, и того, кто ей брошку эту подарил. Они стояли на летном поле. Полевой аэродром. Мужчина аристократического вида в форме горчичного цвета и в кожаном шлеме с большими круглыми очками. Без сомнения — пилот. Он целует даме ручки, потом целует в губы. Крепко. Видимо, у них с дамой все серьезно. Он вручает ей брошь и говорит что-то ласковое.

— Эмма, когда посмотришь в небо, вспоминай своего стрижа, — сказал пилот на прощание. Еще раз поцеловал ее в щеку и повернулся к самолету, который уже прогревался перед вылетом. Самолет военный. Такие часто появлялись на экране в советских фильмах про войну. С паучьими крестами на крыльях. Кажется — «Ме-109».

— Вас зовут Эмма. Эмилия, — сказал я уверенно. — Вам эту брошь подарил ваш друг, или жених. Перед вылетом. Он высокий, стройный, у него тонкие, щеголеватые усики. Вам брошь эта очень дорога, дотрагиваясь до нее, вы всегда вспоминаете этого человека.

Я закончил говорить и посмотрел на даму. Вот уж не ожидал, что взрослая женщина может одномоментно так густо покраснеть. Впрочем, для такой бледной кожи — это понятно.

— Все верно, — кивнула дама, приняла брошь обратно, нежно погладила птичку и приколола ее обратно. — Это подарок моего Эрика. Да, он пилот и недавно улетел с очень важным заданием. В Италию…

За комиссионным столом захлопали, но тут снова вмешался тот самый штандартенфюрер. Он вскочил, замахал руками:

— Ха! Знакомые штучки! Как у того еврея Мессинга. Да, я был на его представлении. У нас в Баварии шарлатаны на ярмарках работают тоньше. Подумаешь, брошка. Понятно, кто такое может подарить. Только жених или любовник. Прошу прощения, фрау, за солдатскую прямоту. А вот вопросец посерьезней… Господин генерал, разрешите?

Генерал кивнул, эсэсовец взял черную папку, лежавшую перед генералом, подошел к сцене и показал паку всем, словно собирался ее продавать.

— Здесь документы. Секретные! Сегодня вечером уважаемый барон Карл фон Угерд будет участвовать в важном совещании в генеральном штабе. В присутствии фюрера! Пусть юный медиум скажет, что именно здесь!

Доктор Вебер передал мне папку. Я взял ее в руки, пощупал качественную кожу. Но ничего не почувствовал. Кажется, действие пилюли кончилось. Вебер, видимо, это тоже понял и протянул мне еще один шарик из заветной коробочки. Теперь — зеленого цвета.

Не знаю, что за травы растут в горах Тибета, но теперь шарик был совсем горьким, а накатило с него гораздо серьезнее. И папка в руках стала горячей, так что я с трудом удерживал ее в руках. Зато…

Зато теперь я мог прочитать каждый документ из этой папки и даже знал-видел, как эти документы готовились. Это было конструкторское бюро: много вертикально установленных досок, и чертежи на