Корабль костей и зубов - Карина Халле

Самое загадочное в нем — полное отсутствие шрамов на лице. У него нет обветренного моряцкого лика или тех меток и увечий, что неизбежно остаются у человека, прошедшего через бесчисленные схватки. Пираты из детских страшных сказок вечно щеголяют повязками на глазах, шрамами через всю щеку или отсутствием конечностей. А его команда на редкость целая и вполне себе свежая на вид.

Потому что они монстры, — всплывает в голове голос Дафны. Все они.

И в то же время когда-то монстром была и я.

— Ну как мы поживаем этим утром, ваша светлость? — произносит капитан, уверенно шагая ко мне.

— Этим утром? — восклицаю я.

Уголок его губ кривится в усмешке.

— Хочешь сказать, ты понятия не имеешь, сколько проспала?

Я моргаю. Последнее, что я помню, — как я села в углу клетки после того, как окатила его водой. Я, должно быть, отключилась, но никак не думала, что проспала так долго.

— И ты даже не притронулась к еде, — замечает он, косясь на мешок. — Что ж, если ты не против, я, пожалуй, заберу ром назад. Я думал, он поможет тебе справиться с болью — душевной и, скажем так, телесной, — он кивает в сторону моего бедра, намекая на клеймо, — но…

Он приседает на корточки, просовывает руку сквозь пруты к мешку и начинает шарить в поисках бутылки. Раньше, чем я успеваю сообразить, что делаю, я бросаю вперед, растопырив пальцы, и впиваюсь ногтями в его предплечье — так глубоко, что выступает кровь.

Он взвизгивает и отдергивает руку, прижимая ее к груди.

— Ладно-ладно, принцесса, ром можешь оставить себе.

— Ты заслужил куда большего, — цежу я.

Правда в том, что мной двигал куда более древний инстинкт. Словно у меня снова отросли когти. Хотя ногти у меня короткие и обломанные и я нанесла лишь пару царапин, я сама удивляюсь, что вообще сумела прорезать кожу.

Я чуть не извиняюсь.

Почти.

Я проглатываю это слово на кончике языка.

— Я просто возвращаю свое, — добавляю я.

Его брови взлетают вверх, морща лоб.

— Меня? Или ром?

— Ром, — холодно отвечаю я.

— Тогда он весь твой, — кивает он, указывая на мешок. — Прошу прощения, что вообще посмел подумать иначе.

Я сужаю глаза, глядя на него.

— То есть ты хочешь сказать, что я проспала всю ночь здесь, в углу этой клетки, а ты все это время провел у себя на кровати?

На губах снова мелькает намек на усмешку.

— Истинно так, — говорит он.

— И я должна поверить, что ты просто сидел там и не пытался…

— Подойти сюда и докучать тебе? Нет. Ты была вымотана до предела, принцесса, но я ни капли не сомневаюсь: стоило мне только подумать о том, чтобы прикоснуться к тебе, как ты бы проснулась и впилась своими маленькими коготками мне в горло. Чего я, впрочем, не планировал.

Я обдумываю его слова. Пожалуй, я ему верю. Я действительно валилась с ног от усталости, но в то же время нервы были натянуты так сильно, что инстинкты наверняка разбудили бы меня, сунься он сюда. По крайней мере, я бы услышала, как открывается клетка.

Видимо, пережитое вымотало меня настолько, что я спала как убитая.

А он все продолжает смотреть на меня, и в его темно-синих глазах полыхает тот же неотступный, пронизывающий взгляд.

— Нужен проводник в отхожее место?

— Мне не нужен проводник, — отрезаю я. Но едва заходит речь о туалете, я с ужасом понимаю, что мне действительно до крайности нужно уединиться. Насколько я знаю, простые матросы справляют нужду на носу корабля — на гальюне, где нет и намека на личную жизнь, — но на нашем королевском судне у нас с Эриком и некоторыми слугами были собственные уборные. Надеюсь, на этом корабле дела обстоят не хуже.

Как бы то ни том, делать свои дела в ведре на глазах у него я не собираюсь. Гордости у меня осталось немного, но кое-какая честь еще при мне.

— Но проводник у тебя все равно будет, — заявляет он. — Я постою у двери и подержу тебя на привязи. На тот случай, если ты вздумаешь сигануть в окно. Просто помни: мы далеко от земли, а я уже видел тебя в воде. Плаваешь ты так себе.

Он даже не представляет, как сильно меня задевает эта фраза.

Он подходит к столу посреди каюты, где лежит бухта веревки, и замечает валяющийся на полу кристалл. Наклонившись, он поднимает его и бросает на меня любопытный взгляд. Я молчу.

— Скип, — поясняет он в ответ на мой немой вопрос. вечно промышляет какой-нибудь пакостью.

— Скип?

— Кот, — говорит он, водружая кристалл обратно на полку.

— Ты назвал кота Скип? От слова «шкипер»? Не самый оригинальный выбор для корабельного кота.

— Послушай, пару лет мы звали его просто Котом. Оригинальностью мы здесь славимся нечасто. Он подходит к клетке и открывает дверцу связкой отмычек, висящих на поясе. — Ну что, мне снова тебя связывать или ты…

Не успевает он договорить, как я размахиваюсь и снова со всего маху бью его прямо в лицо. Второй раз за короткое время ощущение того, как мои костяшки вдребезги разбивают его нос, отзывается во мне кровожадным, пьянящим трепетом.

Он вскрикивает от боли и неожиданности. Я делаю слабую попытку проскочить мимо, но он одной рукой мертвой хваткой вцепляется мне в лоб, а второй зажимает нос.

— Серьезно надеялась сбежать?

— Не особо, — признаюсь я. — Просто очень хотелось врезать тебе еще раз.

— Полегчало? — спрашивает он, морщась и осторожно шевеля носом. Он замечает легкую улыбку, играющую на моих губах. — Похоже, что да. Что ж, принцесса, пожалуй, теперь мы в расчете.

Я смотрю на него с недоверием.

— Значит, теперь моя очередь ставить тебе клеймо на задницу?

На его лице расплывается похабная ухмылка.

— Если это доставит тебе удовольствие.

Тьфу ты черт. Ему же наверняка это еще и понравится!

Он отнимает руку и вытирает кровь, сочившуюся из-под ноздрей.

— Ну как нос?

— На месте, к сожалению, — бурчу я.

— Похоже, весь этот сон вернул тебе боевой дух. Хороший знак, дорогая. Скоро ты станешь одной из нас.

— Никогда я не стану одной из вас, — ледяным тоном отчеканиваю я, глядя на него самым свирепым взглядом.

— Но зачем быть принцессой, если можно стать пиратом? — Он делает паузу и притягивает меня ближе, вжимая в свою грудь. Его подбородок чуть опускается, он пристально вглядывается в меня, а голос становится бархатным и хриплым. — Подумай сама, малышка. Никаких высших кругов, никаких правил и обязательств. Ты будешь свободной женщиной — вольной делать что