Корабль костей и зубов - Карина Халле

— Нет. Он никогда не говорил. Может писать и объясняется руками. Ну… я бы не назвал его глупым, он довольно сообразительный, просто ему везет.

— Везет? — переспрашиваю я, чувствуя, как на языке оседает горечь воспоминаний о тех временах, когда голос отняли у меня самой.

— Угу, — подтверждает он. — Может, не в том плане, что он нем, а в том, как он смотрит на мир… это напоминает мне моего… ну… — он прокашливается, умолкнув на полуслове, и начинает накладывать мне на тарелку тушеные тропические фрукты под пряным соусом.

Напоминает твоего…? — так и хочется спросить меня. Судя по тому, как внезапно темнеют его глаза, это тема из тех, о которых он говорить не намерен.

Седж возвращается, принеся покрытую пылью бутылку вина и два кубка, и ставит их перед капитаном. Он смотрит на него с ожиданием, и хотя в Седже нет ничего детского, в его глазах всё та же мягкость, а над круглым подбородком едва заметно теплится подобие улыбки.

— На сегодня всё, Седж, — говорит капитан. Седж кивает, выходит и аккуратно закрывает за собой дверь.

— Как он вообще попал в команду? — интересуюсь я, осторожно беря в руки вилку, словно не держала ее лет сто.

— Я убил его семью, — произносит капитан настолько буднично, что на секунду мне кажется, будто я расслышала его.

— Оу, — выдыхаю я и снова опускаю вилку.

Он одаривает меня мимолетной улыбкой.

— Ты разочарована во мне, дорогая. А зря.

— Потому что ты пират?

— Потому что порой мы делаем то, что должны, чтобы выжить.

— Не обязательно же убивать людей… — но едва произнесу это, как осекаюсь, вспоминая, кто я есть на самом деле. Убийца, точно такой же, как он. Пусть я и не успела никого лишить жизни, пока была сиреной, но рано или поздно это бы случилось. Меня так воспитали.

— Но иногда без этого не обойтись, — пожимает плечами он. — Как бы то ни было, я перебил их семью, а потом пожалел, когда обнаружил его — живого, прятавшегося от меня. И я забрал его к себе. Он был моим первым клейменым.

Моя вилка со звоном падает на тарелку.

— Ты забрал его и заклеймил?

Он снова пожимает плечами.

— Он стал моей собственностью.

— Но он же человек! — не выдерживаю я.

— Да. Он человек. А мир меняется, принцесса. Если бы я не взял Седжа, он бы погиб. О нем некому было бы позаботиться. Общество отторгает тех, кто от него отличается. Им отказывают в любой помощи. Так что я взял его на корабль. Повара нам были не нужны, но оказалось, что он чертовски хорошо готовит — в прошлой жизни ему разрешали этим заниматься. Ему пришлась по душе и эта работа, и мы сами. Возможно, потому, что мы относились к нему как к нормальному человеку, а не как к убогому ребенку.

— Но ты всё равно заклеймил его, как скотину, — я не могу сдержать брезгливости в голосе.

— Я же говорил: тебе не понять. Но это тоже было ради его собственной безопасности.

Мои глаза расширяются от догадки.

— У тебя на корабле что, мужчины спят друг с другом?

— Спят? — Он издает раскатистый смех. — О. Ну. Да. Бывает и такое. По обоюдному согласию, заметь. Мы здесь не склонны слишком глубоко копаться в таких вещах.

Мужчины, делящие ложе с мужчинами. Хотя в Лимоносе тоже случалось всякое, я знала, под каким строжайшим табу находится грех содомии в человеческом мире.

Но этот корабль явно был обителью греха.

— А теперь ешь, — постукивает он вилкой по краю моей тарелки. — Не то останешься без вина.

Разговор напрочь отбил у меня аппетит, но он быстро возвращается, стоит капитану откупорить бутылку мадеры и налить вино в кубки. Я отправляю в рот вилку за вилкой — хрустящее, сочное мясо кабана просто тает на языке, а фруктовый соус идеально оттеняет его вкус. Похоже, Седж готовит ничуть не хуже, а то и лучше придворных поваров королевского дворца.

На секунду я вспоминаю об Эрике. Ему сегодня точно не перепадет такого ужина.

— Где Эрик? — спрашиваю я, тихо сглотнув.

Капитан замирает, не донеся вилку с мясом до рта.

— Сидит в трюме, — отвечает он, и губы его кривятся в сухой ухмылке. — Этот парень не переставал ныть из-за цепей. К счастью, Лотар мастерски обращается со сваркой. — Он внимательно изучает мое лицо. — Если хочешь, я могу распорядиться, чтобы твоему принцу сегодня тоже принесли нормальной еды.

— Я вовсе не хочу этого, — медленно произношу я. — Но, пожалуй, так было бы правильно.

— Перед кем правильно? Этот тип заслуживает всего, что получает, и ты ведь прекрасно это знаешь, верно? — Его голос падает до глухого шепота, и я с удивлением замечаю в его глазах вспышку подлинной злости.

— Он заботился обо мне, когда я в этом нуждалась, — возражаю я и бросаю на него предупреждающий взгляд, призывая закрыть эту тему. Затем я беру свой кубок с вином, внезапно чувствуя острую необходимость напиться.

Вино оказывается под стать ужину — одновременно сухое и сладкое, оно легко и приятно скользит по горлу. Я пью бокал за бокалом, рецепторы оживают, а жажда кажется ненасытной, пока я вдруг не вспоминаю, в чьем обществе нахожусь.

Капитан сверлит меня взглядом — в нем странная смесь напряжения и жадного ожидания, словно он ждет от меня чего-то… большего.

— Прости, — говорю я, на мгновение забыв обо всем на свете, и опускаю кубок, промокнув губы салфеткой.

— Не извиняйся, — отзывается он. — Похоже, ты на секунду даже забыла, что я сижу рядом. Мне нравится эта твоя сторона — свободная от всяких условностей.

Желудок снова урчит, требуя добавки, но теперь меня волнуют куда более важные вещи — к прежним вопросам добавляются новые.

Я делаю глубокий вдох, стараясь скрыть, как сильно меня тревожит то, о чем я собираюсь спросить.

— Расскажи мне про русалку.

Перевод выполнен htips://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 12

Рамзи

Русалка.

Произнеси это слово вслух, и большинство людей лишь рассмеются, поставив его в один ряд с единорогами и грифонами. Скажи это слово матросу, и в этом смехе послышатся нервные нотки. Большинство моряков — будь то пираты, вояки из королевского флота, торговые матросы или старик, вытягивающий сети с крабами у занюханной лачуги — и слушать не станут о подобных глупостях, пока как следует их не напоишь. Пока они не окажутся в темноте среди неисследованных вод и не услышат песню сирен, пока их судно