Красный в мировой культуре. Огненный цветок бессмертия, кровь дракона, алые паруса - Марина Валентиновна Голубева

оформление относится к 20-м годам XIX века, тогда она называлась Нарышкинской. В настоящее время в этой гостиной представлена коллекция русского столового и художественного серебра XVIII — начала XX века.

Красные гостиные конца XVIII — XIX века были не просто эстетическим решением, но и способом демонстрации статуса, вкуса и принадлежности к определенному социальному кругу.

В XIX веке появляется множество модных журналов и книг с практическими советами, в том числе и по использованию различных оттенков. Правда, сами цвета редко называются, указывается лишь общий колорит, что связано было с быстротечностью и мимолетностью моды. В одном сборнике советов для дам написано:

«Вообще цвета сильно подвержены моде, почему мы не можем приводить здесь примеров; во всяком случае, советуем избегать так называемых модных цветов, которые часто через несколько недель носят все. Такие цвета очень непрактичны, потому что по ним всегда можно узнать год их изготовления»[139].

Оттенки красного

Одновременно со множеством характерных для общества XVIII и XIX веков правил и ограничений, касающихся расцветки и фасонов одежды, появляются разнообразные оттенки, причем у красного их было больше, чем у любого другого цвета, и названия у них были удивительно вычурные. Большой выбор цветов — от нежно-розового и телесного до густо-бордового и красно-лилового — позволял находить компромисс между жесткими правилами и желанием покрасоваться и выглядеть модно. Вообще модникам и модницам XIX века было свойственно увлечение самыми невероятными оттенками различных цветов, в том числе красного. Причиной такого увлечения во многом стало развитие текстильной промышленности и открытие в середине XIX века анилиновых красителей. Честь этого открытия принадлежит английскому химику Уильяму Генри Перкину, который, пытаясь синтезировать лекарство от малярии (хинин), получил оттенок красно-лилового цвета, который назвал «мовеин» — цвет мальвы. Потом таким же способом были синтезированы и другие цвета, в частности маджента, объединяющий сразу несколько оттенков красного — от яркого красно-сиреневого до светло-пурпурного.

Естественно, ткани, окрашенные в новые, яркие и невиданные ранее цвета, сразу становились безумно популярны, а модные журналы придумывали этим оттенком оригинальные, запоминающиеся названия, тоже добавлявшие популярности новому цвету. Традиция таких названий «с легендой» появилась еще в XVIII веке, можно вспомнить «блошиный» цвет Марии Антуанетты. А после того как в 1862 году королева Виктория появилась на выставке в платье из красно-лилового шелка расцветки «мовеин», стал моден этот цвет.

Названия оттенков рождались в ответ на любое событие, так или иначе заинтересовавшее общество. Например, для оттенков красного характерна связь с кровью и пламенем, поэтому часто они получали именования, связанные с военными сражениями. Например, цвет «маджента» назван в честь битвы при Мадженте (1859, Северная Италия), где этот синтетический порошок, ставший позднее красителем, использовался как антисептик.

Оттенок «сольферино» — ярко-красный с лиловым отливом — получил название в честь другого сражения, при Сольферино, во время этой же франко-австрийской войны. Название «магдаловый красный» было придумано его изобретателем из Вены фон Шендлем в 1868 году в честь сражения английских и абиссинских войск при штурме Магдалы. После победы над Наполеоном появился красно-оранжевый оттенок с названием «цвет московского пожара».

Иногда история наименования была менее трагичной, а часто с изрядной долей юмора. Одним из популярных оттенков красного был «кардинал», названный так по цвету кардинальской сутаны. А в 1785–1786 годах стала популярна красно-оранжевая ткань с расцветкой «кардинал на соломе». Это название имеет интересную историю: известный французский дипломат и любимец парижских дам кардинал де Роган оказался замешан в скандальном случае с воровством ожерелья королевы[140], и его посадили в Бастилию. Пробыл там красавчик кардинал недолго, но успел взбудоражить всех своих поклонниц, которые всячески выказывали ему сочувствие. Вот тогда-то и появились платья из ткани цвета «кардинал на соломе», то есть цвета кардинальской сутаны на соломе тюремной камеры Бастилии.

Названия некоторых оттенков настолько оригинальны, что по ним невозможно угадать характер цвета. Например, по поводу цвета «аделаида», очень популярного в России во второй половине XIX века, историки культуры провели настоящее расследование, но так и не пришли к однозначному мнению. Сошлись лишь на том, что оттенок назван в честь женского имени, получившего известность в России после 1797 года, когда появилась песня Л. ван Бетховена «Аделаида» на стихи поэта-романтика Ф. Маттисона.

А вот какой это оттенок, историки терялись в догадках: в одних случаях «аделаидин цвет» упоминается как красноватый оттенок синего, а в других — как синий оттенок красного. Встречается цвет «аделаида» не только в модных журналах, но и у классиков отечественной литературы, например у Ф. М. Достоевского, И. А. Гончарова, И. С. Тургенева. Несомненно, современники без пояснений знали, что это за цвет, а нам приходится только догадываться. Правда, если обратиться к самой песне, напрашивается вывод, что это все же какой-то оттенок красного. Там есть слова:

…Будет пышно цвести моя могила,

Будет алый цветок расти из сердца,

Ярко будет блистать на лепесточках:

Аделаида!..[141]

Странных названий оттенков красного появлялось немало — например, в «Московском телеграфе» за 1825 год так описывается модный наряд светских кавалеров: «Щеголи поутру повязывают на шею шелковые платки красного цвета с полосками, совершенно похожие на красный Андрианополь или Фрейшиц»[142]. Хотя в этом случае правильнее было писать «фрейшютц»[143], поскольку название цвета связано со шляпой героя оперы Вебера «Вольный стрелок».

Долгое время был популярен цвет «иудина дерева» — ярко-розовый. Иудино дерево, или церцис, на котором, согласно евангелистскому преданию, повесился Иуда (осины в Палестине не растут), цветет именно такими сочно-розовыми цветами. Упоминается еще «накаратовый», который толковался как «жаркий», и, возможно, имелся в виду огненно-красный цвет: «Многие коляски и ландо, в четыре лошади, были управляемы кучерами, одетыми в куртки накаратового (жаркого) цвета»[144].

В модных журналах 30-х годов XIX века встречается цвет «куропаткиных глаз» — это светло-красный, но не розовый цвет. В журнале «Московский телеграф» за 1830 год упоминается цвет «адского пламени»: чем он отличается от огненно-красного, непонятно[145]. А в 1844 году в печати появилась статья о названиях цветов, в которой упоминались такие, как «цвет новоприбывших особ» или «цвет потупленных глаз»[146]. В их расшифровке открывается широкое поле для фантазии.

В таком разнообразии цветов и их названий нашло отражение увлечение общества новыми оттенками, ранее недоступными, а с начала XIX века, благодаря появлению синтезированных красителей, хлынувшими на потребительский рынок.

Большинство этих названий — чистая экзотика, совершенно неизвестная и непонятная современному человеку. Но и в настоящее время сохранилось немало более традиционных терминов для обозначения оттенков красного цвета.

• Алый — самый яркий красный цвет, название его имеет арабское или персидское происхождение и связан с пламенем. В арабском языке alaw — «пламя».

• Бордовый — темно-красный. Это название происходит от французского вина Бордо (Bordeaux), которое изготавливается на юго-западе Франции в одноименной провинции.

• Пунцовый