Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

— И?

— Оказалась права, — буркнул Тор с явным неудовольствием. — А потом дала войску четыре часа отдыха. Четыре, мама, после месяца боев.

— Ты жаловаться пришел или отчитываться? — не оборачиваясь, спросила Хельга.

— Я пришел сесть, — честно ответил Тор.

Фрида засмеялась.

— Сядь уже, чудовище, — она махнула рукой, — и убери молот с ковра, он грязный.

Хельга дождалась, пока дядя устроится, и добавила уже серьезно, потому что вторую половину доклада шутками было не разбавить.

— И вот еще что… Земли вернулись, бабушка. Первородный Хлад забрал обратно всё, что у него когда-то отняли. Я это чувствовала на каждом мире, в тот момент, когда с него сходила мертвечина.

— Я знаю, — тихо отозвалась Фрида.

Хельга удивленно подняла бровь.

— Знаю, девочка, — повторила бабка. — Я это чувствовала вместе с тобой, каждый раз. Ты берешь очередной их мир, и здесь, у нас, становится на вдох легче дышать. Сначала я решила, что мне мерещится. Потом стала ждать нового ветерка, — она помолчала. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

— Понимаю, — спокойно ответила Хельга.

Это было правдой. Хвалу она приняла ровно, с достоинством, без положенного девичьего «ой, ну что вы», потому что врать бабушке было бы неуважением, а заслужила она всё до последнего слова.

Ссыкля из трясущегося ленивого недоразумения вырос в дракона, за которым ледяное воинство шло без вопросов. Она сама давно перестала считать, где заканчивается ее собственная сила и начинается сила стихии. Ей кланялись боги, и кланялись искренне, а самое смешное во всей этой истории было то, что богиней Хельга при этом так и не стала, да и становиться не собиралась.

Она была человеком, дочерью Ульриха и Лагерты, королевой Северного Королевства, женой Великого Охотника Сандра и матерью одного вредного мальчишки, который прямо сейчас, надо полагать, опять что-нибудь поджег в Первой Крепости, ну или заморозил.

Вот от этой мысли внутри и потянуло.

— Бабуль, я тебе честно скажу, — Хельга улыбнулась. — Я тебя очень рада видеть, но я домой хочу, к мужу и к сестрам, потому что я по этим трем чокнутым соскучилась так, что сама от себя не ожидала.

Фрида понимающе кивнула.

— И еще, — Хельга помедлила. — Я к Источнику пойду еще раз. В первый раз мне велели не задерживаться дольше суток. А сейчас я стою тут, в зале, и чувствую, что готова взять больше. Мне сказали, подробности знаешь ты…

Что-то в лице Фриды дрогнуло, совсем чуть-чуть, на один удар сердца, и тут же ушло.

— Знаю, — кивнула она. — Поговорим после праздника.

— После какого праздника?

— А ты не знаешь? — Фрида посмотрела на внучку и вдруг расхохоталась, громко, от души, запрокинув голову, так что задребезжали остатки льда на верхнем ярусе. — Она не знает!

Хельга нахмурилась. Смеющаяся Фрида — это, вообще-то, штука посерьезнее иных дурных вестей. За спиной у Хельги сразу перестало скрипеть кресло, и ладонь Тора легла на рукоять молота.

— Чего я не знаю, бабушка? — очень ровно спросила Хельга. — Где отец с матерью? Я, между прочим, к ним и шла в первую очередь.

— Да нет, нет, всё хорошо! — Фрида отмахнулась, всё еще смеясь. — Убери руку с молота, сын мой, никто тут никого не обидел. Родители твои живы, здоровы и заняты. Дергать тебя посреди похода они не стали. А известие у меня хорошее.

Она выдержала паузу, наслаждаясь моментом.

— У тебя появились братик и сестричка.

В зале стало тихо.

— У тебя, сын мой, — Фрида повернула голову к Тору, — появились племянник и племянница. А я, старуха, счастлива тем, что у меня появились еще один внук и одна внучка.

— Да ладно! — Хельга подскочила. — Родились⁈ Уже⁈ Бабуля, а где они, где⁈

— Да где обычно, — фыркнула Фрида. — В своих покоях, где же им быть? Мать твоя над ними квохчет, отец твой ходит вокруг с таким лицом, будто лично их выковал. Вот только вы там не задерживайтесь.

— Почему?

— Потому что Пантеон ждал тебя, — Фрида развела руками. — Одну тебя и ждали. Сегодня у нас праздник. Родились два будущих могучих бога, девочка моя. Такого тут не случалось так давно, что молодые уже и не помнят, как это празднуется. Так что будем три седмицы.

Хельга опустила голову.

— При всем уважении, бабушка, — проговорила она. — Три седмицы я тут не просижу. Я же сказала, что соскучилась по мужу и по сестрам.

Фрида свела брови. Она набрала воздуха, и Тор от греха подальше стал разглядывать потолок, потому что видел эту физиономию не в первый раз и хорошо знал, что за ней обычно следует.

Но потом старая богиня выдохнула и обмякла.

— Понимаю тебя, девочка моя, — и голос у нее сел, стал тише и мягче. — Прекрасно понимаю, и даже завидую. Любимый человек — это бесценно, а мне вот, — она мельком глянула вбок, туда, где еще недавно сидела сама, — мне вот в этом смысле повезло не так, как тебе.

— Бабуля…

— Помолчи, — Фрида поднялась и оправила платье. — Значит, так… Повидаешься с родителями, познакомишься с братом и сестрой. Скажешь там тост, чтобы всё было по-людски и чтобы никто потом не бурчал, а после этого лети к своему мужу.

Хельга просияла, подскочила и чмокнула бабку в щеку.

— Спасибо, бабуля!

Она свистнула дракону, и тот довольно рыкнул. В зале раскрылся портал, дохнувший знакомым, домашним холодом. Хельга шагнула в него, не оборачиваясь. Фрида постояла, глядя ей вслед, и медленно повернулась к сыну.

Тор понял это раньше, чем она открыла рот, и на всякий случай начал вставать.

— Учись, бестолочь, — сказала Фрида. — Ну и когда ты уже найдешь себе достойную деву?

— Ой, всё, мама!

Могучий Тор, гроза врагов Хладного Пантеона, при чьем имени в дальних мирах до сих пор запирают ставни, покраснел, как деревенский юнец на первых смотринах, после чего схватил свой молот и сбежал в портал еще быстрее племянницы.

Глава 8

Где-то в Многомерной Вселенной

Темная любила ходить в гости. Правда, гораздо меньше ей нравилось, когда в гостях ей с порога вручали всякие-разные поручения.

— То есть…