Корея. Полная история страны - Сон Чжунхо

взимались даже с умерших и отсутствующих (за беглых крестьян заставляли расплачиваться их родственников или соседей). Выдача зерновых ссуд, изначально задуманная как мера поддержки крестьянства в трудную пору, превратилась в еще один источник пополнения казны, не более того. За первую половину XIX века количество зерна, ежегодно ссужаемого крестьянам, сократилось впятеро, но количество возвращаемого крестьянами зерна практически не уменьшилось. Подобный «парадокс» был обусловлен ростом процентных ставок и начислением процентов на проценты по старым долгам. То, что должно было поддерживать крестьян, на самом деле их разоряло. Чосон, пребывавший в бедственном состоянии, остро нуждался в реформах, которые смогли бы «реанимировать» разладившуюся систему государственного управления и еле дышавшую экономику.

Глава седьмая

Провозглашение Корейской империи (1864–1897)

Реформы Тэвонгуна Ли Ха Ына

И Ханчхоль и Ю Сук. Портрет Ли Ха Ына. 1869

Отец Ли Мёнбока (правителя Кочжона) Ли Ха Ын с подачи дома Чо и согласия дома Ким стал регентом при своем несовершеннолетнем сыне и получил титул Великого принца Хынсон[46] – Хынсон тэвонгунл. Мать правителя Хонджона вдовствующая государыня Синджон, обладавшая значительным влиянием при дворе, происходила из дома Чо. Ей удалось не только протащить на престол своего кандидата, но и передать власть его отцу, несмотря на то что у дома Ким были свои предпочтения. Но так или иначе, оба влиятельных дома сошлись на кандидатуре Ли Ха Ына и предоставили ему широкие полномочия.

Тэвонгуну приходилось проявлять большие дипломатические способности для того, чтобы не разочаровать свою благодетельницу и покровительницу государыню Синджон и не войти в прямую конфронтацию с домом Кимов, позиции которого целенаправленно ослаблялись проводимыми им реформами.

Тэвонгун начал с хорошо забытого старого конфуцианского принципа раздачи должностей по личным заслугам, а не по происхождению.

Другие реформы Тэвонгуна были направлены на пресечение злоупотреблений на местах и упорядочивание системы налогообложения. С древнейших времен все реформаторы стремились к тому, чтобы убить двух птиц одним камнем – увеличить поступления в казну и улучшить положение простого народа.

В целом за 10 лет пребывания Тэвонгуна у власти золота в казне прибавилось наполовину, а запасы риса увеличились более чем в полтора раза, и это несмотря на то, что в 1865 году Тэвонгун начал дорогостоящее восстановление столичного дворца Кёнбоккун, сожженного еще во время Имчжинской войны. Для этого потребовалось 30 тысяч работников (крестьян и ремесленников сгоняли на работы принудительно) и огромное количество средств, которые Тэвонгун добывал любыми доступными путями, начиная с требования пожертвований у зажиточной части подданных вкупе с введением дополнительных налогов и заканчивая уменьшением веса монет. Работы по восстановлению дворца длились семь лет. Привлечение большого количества рабочих рук и инфляция, вызванная «фокусами» с монетами, сильно ударили по экономике государства. Можно сказать, что левая рука Тэвонгуна уничтожала то хорошее, что было сделано правой рукой. Но Тэвонгун и весь двор считали, что восстановление главного дворца страны послужит укреплению престижа центральной власти и в очередной раз продемонстрирует подданным ее могущество.

Другим затратным проектом Тэвонгуна была военная реформа. Угроза войны с западными державами (об этом будет отдельно сказано чуть позже) заставляла крепить оборону и повышать боеспособность армии. Вскоре после прихода к власти Тэвонгун возродил Ведомство Трех армий (Ыйхын самгунбу), которое стало инструментом для реорганизации и перевооружения армии. Новое оружие частично производилось в Чосоне, но преимущественно закупалось у Японии. На побережье и возле северных границ были построены новые оборонительные сооружения, а также усилилась охрана морских и сухопутных границ. Были заселены малолюдные приграничные районы в северной провинции Хамгён.

Гомер Гульберт. Ли Ха Ын. 1906

Политика закрытия страны при Тэвонгуне стала ужесточаться – начались гонения на христианских миссионеров. Надо сказать, что начались они не сразу. В начале своего правления Тэвонгун намеревался использовать французов и англичан для борьбы с Россией. Российская империя, с которой у Чосона была сухопутная граница, беспокоила Тэвонгуна больше, чем США и западноевропейские державы, ведь вторжение по суше осуществить гораздо проще, чем по морю. В шестидесятых годах русские несколько раз предлагали корейцам вести взаимовыгодную приграничную торговлю, не угрожая при этом оружием, как это делали другие западные державы. Но Тэвонгун видел в этих предложениях коварные происки по будущему завоеванию Чосона. Как говорится – стоит только приоткрыть дверь, как в нее сразу же вломятся незваные гости.

Неизвестный художник. Портрет епископа Симеона Бернё. Фрагмент картины. 1870-е

Переговоры по созданию антироссийского союза Тэвонгун проводил в 1865 году с епископом Симеоном Бернё, апостольским викарием[47] в Чосоне. Более представительного западноевропейца в корейской столице не было. Бернё заявил, что на помощь Франции можно будет рассчитывать только в случае устранения всех препон для миссионерской деятельности и объявления свободы вероисповедания. Бернё явно не понимал корейского менталитета и не имел представления о том, как следует вести переговоры в Восточной Азии (и это несмотря на то, что он был чосонским викарием более 10 лет). Вместо того чтобы действовать осторожно и добиваться своего постепенно, он повел себя как игрок в покер, которому пришла хорошая комбинация карт, – воспользовался случаем и попытался получить как можно больше. Тэвонгуна и двор такое требование испугало – стоит протянуть «варварам» руку, как будешь проглочен. Впечатление усиливалось сведениями, приходящими из империи Цин, куда вслед за миссионерами приходили солдаты[48].

Конец правлению Тэвонгуна настал в 1873 году, когда его сыну-правителю исполнился 21 год. Подлинной причиной отстранения Тэвонгуна от власти было не достижение правителем совершеннолетия, а изменение отношения к нему при дворе. Налоговое «равноправие» и множественные «добровольно-принудительные» сборы средств на восстановление дворца и другие проекты вызывали недовольство у знати, с которой правителям приходилось считаться. После того как Тэвонгун лишился своей главной опоры – расположения вдовствующей государыни Синджон, – его дни у власти оказались сочтены. В конце 1873 года власть формально перешла к правителю Коджону, а на самом деле править государством стала его жена, происходившая из дома Мин.