Безликий - Е. Юань

— Можешь больше не ломать голову над поисками. Мы переходим на расчет наличными.

— Отстегни четыреста пятьдесят фунтов, и рецепт «Мастера фокусов» станет твоим.

Едва эти слова сорвались с губ, как незримая связь мгновенно оборвалась. Проводив взглядом тающий силуэт «Мира», Клейн потер ноющий лоб и пробормотал себе под нос:

— Что ж, теперь вся надежда лишь на ту самую даму с рецептом «Варвара»… Посмотрим, какие зацепки к артефактам ей удастся вынюхать…

— Иначе придется тащиться на поклон к почтенному Оку Мудрости и выкупать ту проклятую брошь.

…………

В уборной Форс с огромным облегчением перевела дух. Она мысленно заверила владыку, что немедленно проведет ритуал жертвоприношения, как только вернется домой.

«Какая досада, что я до сих пор не знаю самой формулы. Знай я ингредиенты, могла бы прямо сейчас прошерстить эту сходку в поисках нужных материалов…» — сокрушаясь про себя, она вернулась в зал и принялась пристально изучать оставшиеся на двух грифельных досках предложения.

Тот клочок бумаги с астрономическим ценником девушка благоразумно проигнорировала. Пытаться торговаться было чистой воды безумием: даже если продавец великодушно скинет целую тысячу фунтов, в ее кошельке всё равно гуляет ветер. А что еще важнее — интуиция подсказывала ей, что и сам господин «Мир» вряд ли потянет столь неподъемную сумму.

Просидев в роли безмолвного наблюдателя до самого конца собрания, Форс, всё еще находясь под гнетущим впечатлением от пугающих метаморфоз мистера А, не стала задерживаться ни на секунду. Не обмолвившись ни словом ни с одной живой душой, писательница пулей вылетела из особняка.

Спустя десяток минут сходка окончательно опустела. В стенах дома остались лишь сам мистер А да горстка его верных прислужников.

Мистер А медленно, словно нехотя, поднялся с кресла и, тяжело ступая по ступеням, побрел в подвал.

Внезапно его колени предательски подкосились. Рухнув на пол, он кубарем скатился по лестнице, пересчитав костями добрый десяток ступеней.

Он так и остался лежать ничком, распростертый на холодном камне, а тень под ним стремительно наливалась густым, кроваво-красным цветом.

Вслед за этим его плоть и кровь начали плавиться, впитываясь прямо в багровое пятно. Казалось, эта тень откололась от его собственного тела, мутировав в совершенно новую, лишенную кожи, чудовищную и гротескную тварь в человеческом обличье!

Хр-р-р… Хриплое, надрывное дыхание мистера А мало-помалу выровнялось. Натянутые словно струны мышцы наконец расслабились.

А та самая отделившаяся кровавая масса послушно, словно ртуть, втянулась обратно в его оболочку.

Мир вокруг вновь вернулся в абсолютную, ничем не примечательную норму.

По-пластунски доползя до подземелья, мистер А рухнул на колени и, захлебываясь рыданиями, в очередной раз принялся истово каяться.

Он молил о прощении за те роковые промахи и преступную беспечность, что пустили под откос весь план по нисхождению его возлюбленного Господа.

…………

Город Серебра. Дом Деррика Берга.

Юноша в абсолютном безмолвии наматывал круги вокруг стола, так и не находя в себе сил принять окончательное решение. Ледяная логика кричала ему: совет господина «Повешенного» — самый безупречный и надежный выход. Однако перед мысленным взором то и дело всплывали лица соратников по отряду. Деррик терзался чувством вины: симулировать симптомы безумия и отсидеться в безопасности казалось ему самым настоящим, подлым предательством!

«Неужели нет ни единого шанса вытащить их из этого пекла? Что, если я улучу момент, пробьюсь на прием к Вождю и выложу всё как на духу? Расскажу, что те полуразрушенные руины храма принадлежат Падшему Творцу, злому богу, повелевающему Путем „Пастыря“! Предостерегу его от старейшины Ловии, умоляя сменить командира для этой экспедиции… Но как, во имя всего святого, я объясню, откуда у меня эти сведения? В их глазах господин Шут — такая же непостижимая, еретическая сущность, не иначе…» — Деррик в отчаянии рвал на себе волосы.

Топор урагана покоился на самом видном месте, готовый в любую секунду лечь в руку. С каждым ударом молнии, разрывающим небеса за окном, его лезвие отзывалось тусклыми, пляшущими отблесками.

Внезапно Деррик замер как вкопанный. Он устремил взор за окно, туда, где мир то захлебывался в непроглядном мраке, то вспыхивал ослепительным светом, вглядываясь в саму бездну черных небес.

Ему почудилось, будто он вновь воочию видит предсмертные муки родителей. Душу вновь пронзило то самое невыносимое, разрывающее на части чувство, с которым он тогда вонзил в них свой прямой меч.

«На этот раз уже слишком поздно… Я должен как следует подготовиться на будущее. Мое открытие того факта, что это „Падший Творец“, не должно вызвать никаких подозрений…» — его лицо на мгновение исказилось, он стиснул зубы и тихо пробормотал эти слова себе под нос. Затем юноша резко отшатнулся от окна, вернулся к столу и принялся истощать собственную духовность под видом оттачивания паранормальных талантов «Молящего о свете», заставляя её стремительно приближаться к полному иссушению.

…………

На роскошной вилле графа Холла.

Одри, уединившаяся в художественной студии и безмятежно наносящая масляные краски на холст, внезапно уловила мерный, ритмичный стук в дверь.

Стоило личной горничной Энни распахнуть створку, как девушка с удивлением обнаружила на пороге собственную мать — графиню Кейтлин.

И пускай возраст этой знатной дамы неумолимо близился к пятидесяти, на вид ей едва ли можно было дать больше тридцати с небольшим. Роскошная блондинка с изумрудными глазами, она источала такую ослепительную красоту и грацию, что играючи приковывала к себе восхищенные взоры подавляющего большинства джентльменов.

— Мама, что-то стряслось? — отложив кисти и палитру, с легким недоумением поднялась навстречу Одри.

Графиня окинула взглядом свою младшую дочь, которая выросла куда прелестнее, чем она сама была в её годы, и с мягкой улыбкой произнесла:

— Я только что вернулась со званого ужина. Герцогиня Делла обмолвилась, будто ты всерьез увлеклась психологией и подыскиваешь себе подходящего домашнего наставника. Это правда?

— Истинно так, вот только я еще не приняла окончательного решения… — Одри виртуозно разыграла легкую нерешительность, в точности копируя свою привычную манеру.

Графиня, прекрасно знающая свою дочь как облупленную, лишь понимающе улыбнулась:

— Она весьма лестно отзывалась об одной даме, психотерапевте по имени Ислант. Если у тебя нет возражений, я пошлю людей пригласить ее. Скажем, два урока в неделю. Как ты на это смотришь?

— Всецело полагаюсь на ваш вкус, — лицо Одри мало-помалу озарилось лучезарной улыбкой. — Мама, прошу, присаживайтесь вот сюда! Мне как раз отчаянно не хватало столь ослепительной натурщицы!

…………

Во вторник поутру Клейн, пробежавшись глазами по