Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Амбридж помрачнела:

— Но они умирают так быстро, когда допрос ведет он.

Роули выпрямился в полный рост, прищурив глаза:

— Ставишь под сомнение мои слова, Надзирательница? Я могу вызвать Темного Лорда сюда, если ты не доверяешь написанному в бумагах.

Амбридж нервно сглотнула, ее подбородок дрогнул, и она резко покачала головой.

— Нет-нет. Я бы никогда не пошла против приказа Темного Лорда. Если она нужна ему нетронутой, конечно, я оставлю ее такой. Это было… — Амбридж указала на Гермиону, — всего лишь легкое наказание за... неповиновение. Я бы никогда не поставила под сомнение приказ кого-то столь значительного, как вы. Простите, видимо разочарование затуманило мне рассудок, — ее голос был приторно сладким. — В конце концов, вы один из тех… кому Темный Лорд оказывает исключительное доверие.

Роули расправил плечи и выпятил грудь. Глянув вниз, он ткнул Гермиону носком ботинка.

— Не думаю, что она вообще имеет значение. У Темного Лорда десятки пленников поважнее… Подрыватели, которых он планирует допрашивать… Если о ней все забудут… — Он пожал плечами. — Никого не будет интересовать, что ты с ней сделаешь.

Он зашелся лающим смехом и продолжил путь.

Несколько секунд Амбридж рассматривала Гермиону, а затем сказала:

— Когда ее магию заблокируют, я займусь ей лично. Мы же не хотим нарушать приказы, так что я должна проследить, чтобы ее разум остался нетронутым.

Гермиону подняли с земли и грубо бросили обратно в клетку.

Она свернулась калачиком на земле. Еще не отошедшее от шока тело продолжало судорожно дрожать, но Гермиона не обращала на это внимания. Она оцепенела от ужаса.

Волдеморт собирался допрашивать ее лично. Одна мысль об этом приводила ее в гораздо большую панику, чем любая пытка, которую могла придумать для нее Амбридж.

Ее сознание было переполнено воспоминаниями о Драко.

Их было так много, что скрыть эти образы окклюменцией было нереально. То же самое касалось и возможности заменить одни воспоминания другими.

Если в твое сознание пытается проникнуть по-настоящему опытный легилимент, противиться ему только с помощью окклюменции невозможно. Если бы она являлась рядовым бойцом Сопротивления, никто бы не стал тратить много времени, пытаясь пробить защиту в ее сознании. Ее бы просто убили. Но она была членом Ордена Феникса. Поттеровской «Золотой девочкой».

Если бы я попросил кого-то другого, то никогда бы не увидел мозг, устроенный как хранилище с документами.

Прижав дрожащие пальцы к губам, Гермиона забилась поглубже в угол, стараясь сдержать нарастающую панику.

— Ты в порядке? Она пытала тебя… я даже не знаю точно, как долго.

Мальчик подошел к Гермионе и положил руку ей на плечо.

— Я в порядке. Не отвлекай меня, — ответила она напряженным, дрожащим голосом, отстраняя его руку. — Мне нужно подумать.

Глубоко вдохнув, она использовала окклюменцию, чтобы отгородиться от боли, пронизывающей тело.

Волдеморт поймет, что она окклюмент. Он узнает об этом и будет копаться в голове, пока не увидит абсолютно все.

И он найдет Драко.

Если ее смерть после допроса будет быстрой, то Драко за предательство предстояло совсем другое наказание.

Его ожидала гораздо более мучительная смерть, чем та, что грозила ему за проникновение в лаборатории, избежать которой она хотела, взорвав Сассекс. Если Волдеморт узнает об их отношениях, скорее всего, он использует Гермиону, чтобы заставить Драко страдать. Именно так он поступил с Нарциссой. Чтобы наказать Драко, он мучил дорогих ему людей.

Драко всегда больше боялся того, что случится с ней, если Волдеморт победит, чем переживал о собственной жизни.

Ей нужно было спрятать все мысли о нем. Убрать воспоминания так глубоко, что никто не сможет до них добраться.

Мозг, похожий на хранилище с документами...

Она собрала вместе все воспоминания о Драко, Джинни и крестражах и запрятала их так глубоко, как только могла. Поместила их дальше образов родителей; дальше той части сознания, где хранились ее самые первые воспоминания. Отодвинула их в такой сокровенный уголок собственного разума, до которого даже ей было почти невозможно добраться.

Затем… замерев в сомнении, Гермиона нервно сглотнула и облизала пересохшие губы. Зажмурившись, она сделала дрожащий вдох и снова прошлась по собственным воспоминаниям, убирая все окклюменционные стены, которые успела выстроить за годы войны.

Вся ее четко разграниченная жизнь. Все разделенные на отсеки эмоции и воспоминания. Боль и печаль от потерянной дружбы с Гарри и Роном. Горькое, как яд, разочарование в методах Ордена. Все те ощущения, что Гермиона игнорировала, чтобы не терять концентрации и выполнять свои обязанности. Все те мысли, от которых она отмахивалась, которые прятала, чтобы сохранить здравый рассудок.

Смерть Колина. Это был первый раз, когда она не смогла облегчить чьи-то страдания. Крики Колина, пока с него слезала кожа, и его взгляд. Она смотрела на него все то время, пока он медленно умирал, превращаясь в скелет, слишком шокированная и мучимая чувством вины, чтобы отвернуться.

Все жертвы экспериментов лаборатории в Сассексе, которых она месяцами пыталась вылечить. Они все умерли. Все. Никто из них так и не выкарабкался.

Они все погибли на ее руках. Она стольких пыталась спасти, но все они в конце концов умирали.

Гарри умер. Рон. Семья Уизли.

Вся ее жизнь походила на бесконечное кладбище.

Гермиона заполнила этими мыслями все свое сознание.

Когда она попадет в руки Волдеморта, все, что он найдет в ее голове, это нескончаемые годы войны, наполненные бесчисленными смертями. И она среди всего этого: просто незначительная деталь огромного механизма. Всего лишь целительница. Все собрания Ордена, где она боролась за применение темных проклятий и где ее мнение не брали в расчет. Она никогда не сражалась. Гермиона была обычной целительницей. Что она могла знать?

Взрыв Сассекса будет выглядеть как ее отчаянная попытка отомстить.

Она была потеряна в своих воспоминаниях, когда дверь клетки скрипнула, и кто-то выволок ее наружу. Услышав щелчок, Гермиона почувствовала, как холодный металл сомкнулся на ее запястьях. Ее повели к замку. Все прикованные к Астрономической башне, за исключением Ремуса, были мертвы.

Зеленый луч рассек воздух. Гермиона увидела, как Убивающее проклятие ударило Ремуса в грудь, и он безвольно повис на цепях. Больше он не двигался. Последний из Мародеров.

Ее вели через бесконечные коридоры, едва соображающую из-за той путаницы, что творилась у нее в голове, и остаточных последствий Круциатуса. Стены коридоров пустовали. Они прошли через целую вереницу металлических дверей, каждую из которых сопровождающему ее стражнику приходилось отпирать вручную. Гермиону заводили все глубже в недра замка. Миновав подземелья и