Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Ты все еще девственница, Грязнокровка? Хоть это ты в состоянии вспомнить?

Ощущение задравшейся юбки, обнажающей ее тело, пока она стояла, склонившись над столом, сжимая его, стараясь не дрожать и не издавать ни звука.

Он притащил ее к Волдеморту и держал на месте, пока ее разум разрывали на куски, а затем оставил лежать на полу в луже гниющей крови единорога.

Гермиона не сводила с него глаз. В груди... в сердце бушевала боль, словно ее пронзало лезвие каждый раз, когда она пыталась сделать вдох. Ее грудь резко сжималась, и из нее вырывались прерывистые всхлипы, когда все пробелы и несоответствия в ее воспоминаниях слились в один ужасающий рассказ.

Ее сердце билось все быстрее и быстрее. Гермиона зажала рот руками и крепко зажмурилась. Ее тихие рыдания прорезали тишину. Она продолжала дрожать, пытаясь думать.

Я буду заботиться о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе.

Боль в ее голове достигла пика, словно прошлое и настоящее сливались и разрывали друг друга.

Она схватилась за голову. Мозг Гермионы горел, череп был готов расколоться надвое, а давление в голове продолжало усиливаться, пока она не уронила голову и не закричала.

Девушка кричала до тех пор, пока не начала задыхаться, а потом стиснула зубы, чувствуя надвигающийся приступ гипервентиляции. Она снова посмотрела через кровать.

Драко исчез.

Она прислонилась к кровати, прижав руку к груди. Возможно, его там вообще не было. Может, он ей просто привиделся.

Возможно, вся ее жизнь была галлюцинацией.

Быть может, он умер, а она все еще сидит в своей камере и видит его во сне.

Она просто представляла, что каким-то образом нашла его в темноте.

Нет, это было реально. Гермиона была уверена, что все это реально. Ведь то, что происходило, было намного хуже самого жуткого кошмара.

Давай внесем ясность, Грязнокровка. Я не хочу тебя. Я никогда не хотел тебя.

Она не могла понять. Некоторые фрагменты памяти имели смысл, но остальные...

Чья-то рука схватила ее за плечо, и она резко вздрогнула. Драко обошел кровать и опустился на колени рядом с ней.

Он вглядывался в ее лицо, затем его черты напряглись, а глаза сверкнули.

— Ты вспоминаешь, не так ли?

Она слегка кивнула, и ее рука потянулась вверх и сжала его запястье. Он действительно был здесь. Она чувствовала его кости под кончиками пальцев.

— Грейндж...

Гермиона уткнулась лицом в одеяло и всхлипнула от облегчения. Ее голова продолжала пульсировать. Она стиснула зубы вместе, стараясь снова не закричать.

— О боже... — она выдавила из себя эти слова. Все ее тело дрожало.

Гермиону осенила мысль, и она замерла, крепче сжимая руку Драко.

— Крестраж... тот, что носила Амбридж... это... это был ты?

Наступило молчание.

— Да.

Ее губы задрожали, и она крепко зажмурилась.

— Это... это был последний?

— Да.

Гермиона кивнула, и ее пустая рука судорожно сжалась; она вцепилась в ткань своего одеяния и попыталась все осмыслить.

Если Драко был здесь, значит, он не умер.

Но... если он не умер, значит, он никогда не приходил за ней.

Она ждала. Ждала. И ждала.

Но он так и не пришел.

Я не хочу тебя. Я никогда не хотел тебя.

Джинни.

Ее хватка на его запястье ослабла, и рука упала на пол, когда опустошение заглушило облегчение.

— Почему ты убил Джинни... — Ее голос сорвался.

— Джинни жива.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Ханна видела ее тело. Все в Хогвартсе ее видели. Волд.. Волдеморт сказал, что ты убил ее. Ты... ты сказал мне, что убил ее.

— Джинни жива. — Он встретился с ней взглядом. — Она была беременна, помнишь? Ее сын родился 20 октября 2003 года. Мне сказали, что он был ужасно беспокойным младенцем. Она назвала его Джеймсом Сириусом Поттером. Ты его крестная.

Гермиона тихо всхлипнула, и Драко продолжил:

— Ему уже полтора года, и ты скоро с ним познакомишься. Они ждут тебя. Ты обещала Поттеру, что позаботишься о них. Ты должна держаться и поправляться, чтобы отправиться к ним.

Ее сердце забилось сильнее — проблеск надежды в темноте и холоде.

Ты отлично знаешь, насколько она важна. Я прилагал немалые усилия, чтобы она оставалась в безопасности.

Она опустила голову, ее губы скривились. Задрожав, Гермиона отвела взгляд.

— Я тебе не верю.

Он ничего не ответил.

— Я не понимаю... — она снова зажмурилась, пытаясь сосредоточиться сквозь боль. — Я не понимаю, что произошло. Я не могу вспомнить точно. — Она открыла глаза и посмотрела на него в темноте. — Но... я помню тебя.

Это был Драко. Он был так близко. Он смотрел на нее таким знакомым взглядом.

Ей хотелось схватить его и спрятаться в его объятиях, прижаться к его груди, почувствовать биение его сердца.

Ее руки судорожно сжались.

Она не могла.

Он убил всех. Он убил или казнил их всех. Гермиона почувствовала, как внутри нее все рушится под возобновившимся ужасом и опустошением.

Выражение его лица дрогнуло, губы дернулись, прежде чем он заговорил.

— Что... ты помнишь обо мне?

— Ты... — она изучала его лицо. Он был знаком и в то же время незнаком, словно вырезан из образа человека, которого она знала.

Ее пальцы дрожали, когда девушка боролась с желанием протянуть руку и хотя бы прикоснуться к нему. Просто знать, почувствует ли она прикосновение к нему как знакомое.

Он был жив. Она была так уверена, что он умер, что он должен был умереть. Но он не был мертв; она чувствовала пульс у основания его шеи.

— Ты шпионил для Ордена. Когда ты был ранен, я исцеляла тебя. Ты... — она сглотнула и посмотрела на свои запястья и алую одежду, пытаясь мыслить ясно, — ты звал меня... и...

Голову Гермионы пронзила острая боль, она судорожно вздохнула и упала.

Девушка моргнула, пытаясь вспомнить, что говорила. Ее язык был тяжелым и не двигался должным образом, словно онемел.

Она попыталась пошевелить челюстью, но та дернулась так сильно, что зубы громко клацнули. Ее левая рука и нога подкосились, и девушка начала валиться на бок.

Драко поймал ее.

— Дра... — Грудная клетка Гермионы судорожно сжалась, не давая сделать полноценный вдох, и он крепко прижал ее к своей груди.

Он ничего ей не ответил. Вместо этого Драко схватил ее за подбородок, открыл рот и быстро залил ей в рот