Мой верный - Эмилия Грин

— Исчезни, — произнес он практически беззвучно, грубо толкая Левицкого к его автомобилю.

— Слушай, Отелло недобитый…

Глядя на перекошенное от ярости лицо Апостолова, на то, как подрагивали желваки на его заросших темной щетиной щеках, я всерьез опасалась за здоровье Паши. Еще немного, и у его безбашенного дружка окончательно откажут тормоза. Как бы там ни было, я не хотела, чтобы из-за меня кого-то покалечили.

Глубоко вздохнув, я подошла к внедорожнику Апостолова и, открыв дверцу, залезла внутрь. Увидев, что я все-таки подчинилась, Левицкий зло рассмеялся. Прыгнув в свой спорткар, спустя миг он сорвался с места.

Последовав примеру Паши, Артем тоже сел в автомобиль.

— Почему он? Просто скажи мне! В Москве что, мужиков мало?! — наклонившись ко мне, Темный установил неразрывный зрительный контакт, судорожно раздувая ноздри.

— А что такое, Артем Александрович? Вы же сами нас благословили еще тогда, в подсобке? — нарочито кротко улыбнулась я, накручивая на палец белокурый локон. — Да и какая тебе разница? Ты же собрался везти свою первую любовь на отдых! — теребя ручку сумки, рассмеялась ледяным смехом я.

— Саш… — он стиснул руль с такой силой, что, показалось, у него вот-вот жилы на руках полопаются.

Нецензурно выругавшись, Апостолов вылетел из внедорожника, долбанув дверью. Присев на корточки, он схватился за голову. Я съежилась и задрожала от какого-то накатившего отчаяния, крошечными скальпелями вспарывающего нутро.

Спустя несколько бесконечно долгих минут Артем вернулся в машину и выудил из бардачка пачку сигарет. Прикурив одну, он глубоко затянулся, выпуская изо рта сизые кольца дыма.

Только надышаться всякой дрянью мне еще не хватало! Опустив полностью стекло со своей стороны, я зло попросила:

— Можешь не дымить?

— Могу, — ответил он своим привычным ленивым тоном, выбрасывая тлеющую сигарету.

— Шоу окончено? Можно ехать? — а вот мой голос, к сожалению, дрожал от переизбытка захлестнувших эмоций.

— Саша, нам надо поговорить, — бесстрастно заявил Артем, заводя автомобиль.

И о чем же? В сотый раз услышать предложение стать его содержанкой, пока он будет развлекаться со своими многочисленными бабами?

Первая любовь, вторая, третья… Сколько их там?

Хотя, разумеется, учитывая мою беременность, которую я не собиралась от него скрывать, нам действительно необходимо было поговорить. Но не сейчас. Сейчас я находилась на пределе собственных сил, мечтая хотя бы ненадолго отключить гудящую голову.

— Отвезешь меня домой?

— Не хочу, — задумчиво произнес он, наконец трогаясь с места.

— Это из-за Паши, да? — мой голос сорвался. — Ну так знай: между нами ничего не было и быть не может! Надеюсь, тебе от этого полегчает. А теперь просто подвези меня до дома. Или высади на остановке, я вызову такси… — последние слова я уже шептала, борясь с подступающими к горлу слезами бессилия.

Однако Апостолов, сосредоточенно глядя перед собой, оказался глух к моим мольбам, агрессивно рассекая неизвестные мне полупустые дороги Подмосковья.

В салоне установилась гробовая тишина.

Готова была поклясться, я слышала, как бешено колотится его сердце. Впрочем, мое тоже не отставало, набатом ухая в налитой свинцом груди.

— Это не из-за Паши, — наконец негромко проговорил Артем.

Повернув голову, он посмотрел на меня с некоторой долей растерянности, и чем дольше смотрел, тем больше смущения отражалось на его красивом мужественном лице.

— Акела промахнулся, — добавил Апостолов еле слышно.

— И при чем здесь цитата из «Маугли»? — неуверенно дернула плечами я.

— Когда вождь стаи промахивается, его называют мертвым волком, потому что жить ему остается недолго.

— Что это значит? — устало вздохнула я, отворачиваясь к окну.

К счастью, мы въехали в знакомый район и, судя по направлению, двигались в сторону моего дома.

— Я чувствую себя мертвым после своего отъезда из Сочи.

И вновь салон наполнила неуютная тишина. Поморщившись, я непроизвольно положила руку на живот, будто пытаясь уберечь свое второе сердечко от этих разговоров про мертвечину. На душе было неспокойно.

— Чего ты хочешь, Артем?

— Жить. Я тоже хочу жить, Саша. Но в последнее время я превратился в живого трупа.

— Ну так живи.

— Увы, иногда жизнь вообще не представляется какой-либо ценностью, — продолжил изъясняться загадками он.

— Я не понимаю…

— Что здесь непонятного? Когда-то меня вытянул на свет мой младший брат. Ради него я был готов пройти через все тяготы детдомовской жизни. А потом появилась ты… — его хриплый голос осел стайкой мурашек на позвоночнике.

А потом появилась ты.

Эта фраза отозвалась где-то очень-очень глубоко у меня внутри, зацепив сердце. Пытаясь ее осмыслить, я даже не сообразила, что почти не дышу.

— Саша?

На стыке вдоха и судорожного громкого выдоха прошептала:

— Что?

— Я задал вопрос.

Я озадаченно покачала головой, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Не против, если я буду делать это для тебя? — внезапно Артем сжал мою ладонь, переплетая наши пальцы.

— Делать что? — сухо сглотнула, погружаясь в болезненное оцепенение из-за соприкосновения наших ладоней. Его рука была горячей и будто оставляла ожоги на моей коже.

— Жить, — ответил он без тени сомнения в голосе.

Я горько усмехнулась, даже не пытаясь поверить в услышанное.

— Живи ради кого хочешь, Артем. Мне все равно, — вздохнула с облегчением, заметив знакомые черты нашего спального района.

Спустя пару минут Апостолов лихо припарковал автомобиль в моем дворе.

— Я буду заботиться о тебе. И защищать, — все еще крепко сжимая мою руку, проговорил он хриплым шепотом. — Не плачь, Саша.

Не плачь, Саша…

Я не осознавала, что так постыдно дала выход своим эмоциям. Перед кем угодно, только не перед ним.

— От себя бы сперва защитил, — пробормотала, шмыгая носом.

— Поехали домой? К нам домой. Я соскучился, — Артем поднес мою ладонь к своим губам, царапая кожу жесткой щетиной. — Адски. И мне не нравится, как ты выглядишь. Я о тебе позабочусь. Отоспишься. А завтра на свежую голову мы поговорим.

— К нам домой? — повторила, не веря своим ушам. — А у нас есть дом?

То, как спокойно он говорил об этом, подталкивало мое и без того расшатанное эмоциональное состояние к натуральной истерике.

— Просто поехали. Я не стану на тебя давить… Я… — Артем осекся, продолжая водить моей сжатой ручкой по своей щеке.

А меня трясло.

Ответом ему послужил мой еле слышный сдавленный писк, переходящий в жалкий скулеж, и я забилась в тихих рыданиях, мечтая как можно скорее закончить эту добровольную пытку.

— Я не знаю, как это делается, Саша… Я никогда ни за кем не ухаживал. — Он прикрыл глаза, шумно выдыхая горячий воздух мне в руку. — Но завтра мы поедем на свидание. Тебе понравится, я обещаю.

POV Артем