Мой верный - Эмилия Грин

— Паш, я беременна, — внезапно нарушила повисшее в автомобиле молчание я.

Левицкий повернул голову и нахмурился.

— Ты шутишь? — на его лице читалась растерянность.

— В отличие от тебя я не могу похвастаться столь выдающимся чувством юмора, — вздохнула, уводя взгляд в темноту дороги.

— Но… как? — Паша был так ошарашен моим признанием, что даже снизил скорость.

— Что «как»? Как делают детей? Тебе прочитать лекцию про пестики и тычинки? — из последних сил сыронизировала я.

— Да я вроде и так знаю, что куда пихать, — нервно рассмеялся он. — Стоп. Погоди… Если ты сказала это, чтобы от меня отделаться…

— Я жду ребенка от Артема.

Паша открыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Он смотрел на меня с нескрываемым скепсисом, будто перед ним сидела патологическая лгунья. Не выдержав, я закатила глаза.

— Я беременна от твоего друга, с которым в начале осени провела несколько недель в Сочи. Мне плевать, веришь ты мне или нет, но если ты прямо сейчас не развернешься в сторону моего дома, я позвоню в полицию!

Неожиданно Левицкий затормозил. Покачав головой, он плотно сжал губы, судя по всему, обдумывая мое признание.

— Я просто не понимаю… — он раздраженно прошелся кончиками пальцев по своим каштановым волосам. — Мы же вместе сидели в ресторане, и он даже имени твоего не помнил! — на лице Паши отражалось недоумение.

Вот вам задачка: сколько еще боли способно вместить мое сердце?

— Он знает? — Поймав мой взгляд, Левицкий без труда отыскал в нем ответ.

— Узнает. Но это не значит, что я хочу иметь с Артемом что-то общее. Он сам по себе. Мы сами по себе.

Паша мрачно рассмеялся.

— Неосуществимое желание, учитывая наличие общего ребенка. — Его брови удивленно взлетели. — Уму непостижимо, Темыч будет отцом!

Я промолчала, задумчиво глядя ему в лицо.

— Погодите-ка… Это что же получается? — Паша прищурился. — Вот уро-о-од… — в его серых глазах читалось что-то вроде прозрения.

— Он меня бросил, — решила быть откровенной до конца я. — Вернулся к своей первой любви… — устало вздохнула, потирая переносицу. — Надеюсь, мои откровения — это веский повод наконец отвезти меня домой?

Паша не успел ничего сказать, потому что кромешную тьму вокруг разрезал желтый свет фар. Растерянно нахмурившись, я наблюдала за приближающимся к нам черным внедорожником.

— А вот и наш блудный папашка, — холодно изрек Левицкий, когда напротив нас резко затормозил мерседес Артема. — Прямо первое место в топе самых неожиданных сюжетных поворотов, — добавил он, зло посмеиваясь.

— Что это значит? — спросила я, уже ничего не соображая. — Зачем он приехал? — я почувствовала, как у меня задрожали руки.

— Сейчас у Артема Александровича и узнаем.

Левицкий вышел, хлопнув дверью.

— Тебе что надо? С Катей же уехал! — сквозь приоткрытое окно услышала я раздраженный голос Паши, обращенный к Апостолову.

Судя по всему, Артем не собирался выворачивать перед ним душу наизнанку — проигнорировав своего товарища, он направился прямиком к Пашиному авто и распахнул дверь с моей стороны.

— На выход! — скомандовал мне Апостолов с самодовольной усмешкой.

Я закусила губу, потому что от одного взгляда его прищуренных карих глаз внутри все перевернулось. Я так опешила, что даже не нашлась, что возразить, продолжая вжиматься в кресло.

— Темыч, а ты ничего не попутал? — втиснувшись между нами, Паша толкнул Артема в грудь.

Я ожидала, что Апостолов после такого моментально нападет на Левицкого, однако вместо этого он потянулся к сигаретам: вытащил несколько штук из пачки, сломал их и бросил товарищу в лицо.

— Паш, исчезни, а? — в его налитых бешенством черных глазах читалось: «Или прольется кровь».

Левицкий сквозь зубы грязно выругался, явно нарываясь на драку.

Вот мне повезло — сразу два обозленных мужика посреди пустынной трассы. Идеальное завершение этого отвратного дня!

— В чем проблема? — еле слышно спросил Артем.

— В чем проблема?! — запрокинув голову, Паша хохотнул. — Наверное, в том, что ты хреновый друг? Да и вообще, как выяснилось, человек так себе… с гнильцой… — выразительно посмотрев мне в глаза, Паша попытался схватить Апостолова за грудки, однако тот увернулся.

— Паш, сделай милость, скройся с горизонта со своим обделенным интеллектом лицом. В противном случае тебе придется до утра собирать по трассе свои зубы. А мне бы хотелось попрощаться бескровно. — Лицо Артема оставалось бесстрастным, зато Пашу я таким рассерженным видела впервые.

— Ну и мудак же ты, Апостолов! Тихушник. Счет за «гелик» он мне оплатил… Трус! — И Паша снова на него кинулся.

Только вот незадача — этот самоуверенный гад продолжал уворачиваться, умело выставляя защиту, тем самым лишь сильнее раззадоривая Левицкого. Я мечтала, чтобы Паша все-таки хорошенько съездил Артему по лицу, хоть ненадолго стерев с него эту надменную ухмылку.

За все мои страдания и глухие слезы в подушку.

За все мои разрушенные иллюзии и лопнувшие воздушные замки.

За то, что мы с моим малышом не заслужили такого скотского отношения.

Потрепанная.

Повернув голову, я напоролась на острый взгляд Артема. Окружающий мир словно перестал для нас существовать.

Тема.

А так я назвала его в нашу последнюю сказочную ночь.

Сердце зашлось пронзительной вибрацией где-то в горле, когда Артем, подмигнув мне, перестал уворачиваться, позволяя Паше нанести ему несколько точных ударов в солнечное сплетение. Я испуганно прижала руки к лицу, потому что не ожидала от Левицкого такой жестокости — с перекошенным от ярости лицом он безостановочно молотил своего «друга» кулаками.

Артем же стоял с прямой спиной, смиренно принимая побои.

— Все! Хватит! — выскочив из машины, я толкнула Пашу, пытаясь привести его в чувства, — Он не защищается. Остановись!

— Урод, — процедил Левицкий, отшатываясь от Артема. — Таких друзей — на хрен да в музей… Если я узнаю, что ты ее обижаешь…

— То что? — ухмыляясь, Апостолов сплюнул кровь на заледеневший асфальт. — Исчезни уже со всех радаров, клоун. И чтобы я тебя рядом с ней не видел. — Впиваясь в меня звериным взглядом, он тихо добавил: — Саша, в машину села.

Маска безразличия осыпалась с лица Артема, его буквально перекосило от бешенства. И как бы мне сейчас ни хотелось послать Апостолова куда подальше, я прекрасно понимала — если откажусь поехать с ним, малой кровью отделаться не удастся.

— Паш, ты поезжай, ладно? Мы сами разберемся… — пробормотала я, ощущая пугающую пустоту в груди.

— Ты уверена? — Левицкий презрительно покосился на некогда лучшего друга.

— А что делать? Он — животное. По-человечески все равно не понимает, — вскинув подбородок, я с вызовом посмотрела в горящие злобой и ревностью глаза Темного.

— Если не хочешь, ты не должна никуда с ним ехать…

Артем сделал пару резких шагов в сторону Паши, посмотрев на него налитыми кровью