Мой верный - Эмилия Грин

Сидя на корточках перед ее кроватью, я боялся сделать лишний вдох, чтобы не нарушать покой спящей Александры.

Моя сильная слабая девочка.

Я впервые видел Сашу такой. Сломленной. Как разбитый стеклянный шарик. Она даже не могла на меня как следует наорать из-за душивших хрупкое тельце судорожных рыданий. Только осуждающе смотрела, мотая головой из стороны в сторону, а потом выбежала из машины, будто я прокаженный.

Я так и не уехал.

Какое-то время руки не слушались, и я никак не мог провернуть долбаный ключ в замке зажигания. А потом понял, что не смогу уйти, не убедившись, что с моей будущей женой все в порядке. Душа была не на месте.

Хорошо, что в портмоне лежала связка ключей, а ее соседка очень вовремя «зависла в гостях у своей матери». На самом деле она давно вернулась в столицу, но Саше об этом знать было не обязательно. Квартира, в которой Сахарова снимала комнату, и так была крошечной, поэтому я подумал, что это извращение делить ее с кем-то еще.

Облизав пересохшие губы, я разглядывал хрупкую девичью фигурку, свернувшуюся в комок прямо на заправленной кровати.

— Я сделаю тебя счастливой.

POV Александра

Распахнув глаза, я еще некоторое время лежала в кровати.

Утро встречало меня уже традиционным ознобом. С трудом присев, я обнаружила, что накрыта одеялом, хотя помнила, что рухнула на кровать даже не раздевшись — настолько была без сил. Тогда откуда здесь взялось одеяло? Мистика какая-то.

Я повернула голову, и мои брови непроизвольно поползли вверх, потому что на спинке кресла висели мои розовые трусы. Те самые, которые я обыскалась…

Уголки губ дрогнули, складываясь в болезненную улыбку. Значит, он действительно пробрался ко мне в квартиру посреди ночи и, судя по вскрывшимся обстоятельствам, делал это уже не в первый раз.

Обессиленно рухнув на подушку, я потерла кончиками пальцев взмокший лоб. Да что ж такое? Не мешало бы наконец записаться к врачу. Потому что из-за слабости в последнее время я чувствовала себя будто обесточенной, хоть и старалась правильно питаться, опасаясь за здоровье малыша.

Решив не откладывать в долгий ящик поход к гинекологу, я позвонила в частную клинику и записалась на ближайшую дату к доктору, у которого уже бывала раньше.

Хорошо, что сегодня воскресенье — я планировала целый день отсыпаться, потому что вечером снова должна была танцевать в клубе. Приняв душ, я нехотя съела овощной салат и, вернувшись в кровать, взяла учебник по английской литературе. Не за горами была пора экзаменов и зачетов. Вскоре от зубрежки меня отвлекла трель телефона на тумбочке. Звонила хореограф из клуба «Рай».

— Саш, привет, я хотела уточнить: на какую карту тебе отправить расчет?

— Расчет? — заторможено переспросила я, пытаясь уловить суть вопроса.

— Ну да. Директор сказал, ты покидаешь наш коллектив и вечером уже не танцуешь. Жаль, конечно, ты в труппе одна из лучших.

— Погоди. Мы же договорились, что я буду участвовать в постановках до конца года?

— Я тоже так думала, но Каримов распорядился, чтобы с тобой разорвали договор. Без санкций с нашей стороны.

А кто позвонил Каримову? Нетрудно догадаться. И главное — у меня даже номера телефона его нет, чтобы во всем этом разобраться. Как же бесит!

После вчерашних событий я все утро гнала от себя воспоминания о том, как постыдно разрыдалась на глазах у Артема. Представляю, что он обо мне подумал.

— Саш, рада была с тобой поработать. Если вдруг захочешь вернуться — смело звони!

— И я. Спасибо тебе за все.

Попрощавшись с хореографом, я попыталась сосредоточиться на учебе, но телефон снова раздражающе запиликал. На этот раз номер был мне незнаком. Поморщившись, я ответила на звонок.

— Слушаю.

— Привет, Сахарок, как жизнь молодая? — прозвучало бодрым голосом Левицкого.

— Привет, Паш. Все нормально.

— Как там поживает наш зануда и понторез?

— Не знаю. Нам толком не удалось поговорить.

— Ты ему не сказала? — Паша кашлянул.

— Еще нет, но скоро скажу. Не вижу смысла скрывать.

— Если возникнут какие-то проблемы, звони мне. У моего бати полгорода под пяткой. Сразу все порешаем. Выше нос, Сахарок! — хмыкнув, Левицкий отключился.

А я, вновь взяв в руки учебник, кажется, задремала.

Из объятий Морфея меня выдернул характерный хлопок двери. Спустя миг я услышала звук шагов в коридоре, а затем на пороге моей комнаты появился Апостолов в пальто нараспашку и с набитым под завязку пакетом.

Сердце замерло в груди. Просто прекрасно…

— Здравствуй, Саша, — хрипло поздоровался Артем.

— Привет, животное! — бросила я ему с вызовом.

— Как самочувствие? — на его губах появилась еле заметная улыбка.

— Какая тебе разница? — поджав губу, пробурчала я.

— Животное хочет знать. — На этот раз Апостолов уже откровенно улыбался, пристально меня разглядывая. Не зная, куда деть руки, я обхватила себя под грудью.

— Уходи, Артем! — выдала самым решительным голосом я.

Незваный гость внезапно покинул мою комнату, но, судя по звукам из кухни, лишь для того, чтобы выгрузить содержимое пакета в холодильник. Через пару минут Артем вернулся, бросая на подлокотник кресла свое пальто.

— Куда же я уйду, Сашенька? — мягко произнес он, присаживаясь на корточки перед моей кроватью. — Ты права, я — животное. И если я чего-то хочу, то иду напролом. Такой уж я… — Артем облизал полные губы, наверное, желая своим ненормальным демоническим взглядом прожечь мне сетчатку.

— И чего же ты хочешь? — затаив дыхание, я непроизвольно отзеркалила его мимику, прикусив нижнюю губу.

— Мы договаривались о свидании, — напомнил Темный почти беззвучно, припечатывая мою руку к матрасу своей большой тяжелой ладонью. Он рывком сгреб мои пальцы в захват, и я шумно сглотнула накопившуюся слюну.

В ступоре переведя взгляд, я обратила внимание, как напряжены желваки на заросших щеках Артема. Он рвано дышал, выпуская носом воздух, и находился непозволительно близко.

— Свидание? — заторможенно пробормотала я. От этих прикосновений мои руки и плечи покрывались мурашками. Я была потрясена неожиданным осознанием того, насколько сильное влияние на меня до сих пор оказывала его близость.

— Свидание. И много чего еще, Саш. — Апостолов натянуто рассмеялся, и его тихий хриплый смех отозвался в каждом уголке моего тела. — Давай уже выдвигаться… — он поднес мою обмякшую ладонь к своему рту. — Иначе моя звериная сущность вырвется на свободу, и я сделаю то, о чем подыхаю все эти недели. Саша-а…

Смочив пересохшие губы языком, я заметила, как задрожал его напряженный кадык. Я громко сглотнула, потому что в присутствии Артема превращалась в безвольную дуру, и в прямом смысле не могла связать двух слов, ловя каждое его движение.

— Я тебя