Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

Тут Аристарх понял, что ему предстоит. Это был редкий шанс, который вряд ли выпадет кому-то другому. Если ему удасться незамеченным проникнуть в покои Великого Хана, он сможет остановить завоевание своей родины одним ударом. И плевать, что после этого он вряд ли уйдет живым и едва ли кто-то узнает о его подвиге.

Плевать. Аристарх служил Королевству не ради почестей. Нужно только подгадать момент…

Наконец, они спустились по лестнице и оказался в длинном коридоре, в конце которого у огромных ворот дежурила стража в броне и с копьями.

— Куда смотришь⁈ — дернул Аристарха за плечо евнух. — Повелитель занят, ему не до тебя. Да и ты наказана, Буудай! Гальюн ждет тебя!

Запомная переходы к тронному залу, Аристарх был вынужден идти за сварливым евнухом. Когда они оказались подальше от лишних глаз, он было задумался над тем, как бы незаметно пристукнуть своего провожатого, но евнух остановился и повернулся к нему с каким-то странным выражением.

— Буудай… — выдохнул он запахом клубники. — Наконец-то мы одни…

А затем принялся его обнимать.

— Где ты была целый день? Я так волновался… Открой личико, Буудай. Не бойся, Великий Хан не узнает…

Евнух был быстр. Одно движение, и покрывало слетело с лица Аристарха. Похоть мигом уступила место озадаченности. Целую секунду длилось молчание, а затем в дело вступил кулак Аристарха. Не успев завопить, евнух рухнул на подушки.

— Арис'Трах, ты…

Он не закончил. Второй удар вырубил его.

Оставив евнуха отдыхать, Аристарх вытащил у него из кармана флакон с духами, а затем пару раз пшикнул в себя. Аромат был отвратительный, но иного и не требовалось.

Вскоре он был в том же коридоре со стражей. При виде «Буудай» оба кэшиктена улыбнулись.

— Ах, ты уже освободилась, Буудай? — ухмыльнулся один, а другой ткнул его вбок. — Зачем пришла?

«Буудай» покачала головой, а затем, попятившись, поманила обоих пальцем.

— Что ты, Буудай⁈ Служба же!

Наклонив голову, «она» скользнула за угол. Следом послышались шаги, и Аристарх ушел в темную комнату.

— Дурак, ты куда⁈ А если Хан…

— Спит твой Хан. Да и он сам сказал, что охрана ему даром не нужна. Ты бди, а я на минутку… Буудай, ты где?

Только кешиктен зашел подальше в темноту, как Аристарх вырубил его ударом в висок. Доспехи бесшумно упали на подушки, а сабля мигом пропала под длинными одеяниями «Буудай». Подождав пару минут, он снова вышел к дверям.

Там его встретил второй кэшиктен.

— Вы что, уже⁈

Аристарх не ответил — сбросил одеяние, и пока этот кретин хлопал глазами, схватил его за шею и швырнул через колено. Убивать не стал, а всего лишь дождался, пока не перестанет дергаться. Оттащив тело прочь, подхватил саблю и скользнул между створок. Запер он их изнутри.

Тронный зал был огромен, в нем было темно и прохладно. Аристарх сразу почуял чужую ауру, и огромную — силой его едва не свалило с ног.

А еще здесь было золото. Очень и очень много золота. Поистине гигантских размеров куча блестящих драгоценностей начиналась у самого входа, а затем поднималась все выше. Из нее вырастал трон, тоже золотой. На нем сидел не кто иной, как Великий Хан Орды.

Как ни странно, но слухи оказались правдой. Никаким человеком он не был. У людей не бывает крыльев за спиной, а пальцы не заканчиваются острыми когтями. Облачен Хан был в те самые золотые доспехи, которые так долго мучили Аристарха. Рогатая голова была склонена набок.

Удостоверившись, что эта тварь спит, Аристарх обнажил саблю и принялся осторожно карабкаться к трону. Монеты предательски звенели, но к счастью чудовище даже не шелохнулось.

За дверьми послышались взволнованные голоса, а затем и крики, но Аристарх даже не оглянулся. Он рассчитывал перерезать ханскую глотку за один точный удар.

А дальше забрать с собой как можно больше кэшиктенов.

* * *

В королевском дворце.

Артур чувствовал себя словно на лодке во время шторма. Его бросало, подкидывало и переворачивало, а в иные моменты он вовсе был легким как пушинка.

Очнувшись, Зайцев долго смотрел в потолок. Перед глазами калейдоскопом пронесся бой в храме — море крови, огня и сил, что пришлось отдать, дабы сразить чертового рыцаря. К счастью, он справился, но как… отчего-то это место в голове отсутствовало. Рыцарь словно растворился в воздухе, и Артур был уверен, что Иван как-то приложил к этому руку.

А теперь…

— Марьяна!

Он так и сел на кровати. Ни сонливости, ни боли, ни слабости как ни бывало. Ему было просто на это наплевать. Поначалу парню показалось, что его положили в крохотной комнатке с белыми стенами, но это оказалось лишь ширма. Звуки снаружи дошли до него как из-под воды — а их было много. В основном крики, стоны и чьи-то причитания:

— Мама… Мамочка…

— Воды, дайте воды!

— Моя нога… Куда вы дели мою ногу, мерзавцы⁈

— Там же где и моя рука, идиот. В печке.

На спине высыпали муршаки. Попытавшись сорвать одеяло, Артур поймал воздух. На месте левой руки была перебинтованная культя.

— Вот блин…

Госпиталь устроили в обеденном зале, где еще какие-то несколько недель назад они проводили тот самый роковой обед, на который заявился Гедимин. Буквально каждый его метр был занят койкой, на которой лежали люди. Пол был забросан окровавленными тряпками, а мимо больных расхаживали люди в белых халатах. В одном Артур узнал Силантия.

— Ага, очнулся! — и улыбающийся маг подошел к Зайцеву. — Чего не терпится потерять еще какую-нибудь конечность⁈ А ну обратно на койку, герой! Есть температура? Покажи язык!

— Где Марьяна?

Тот попытался уложить Артура, однако все попытки низкорослого мага, достающего парню до подмышки, оказались тщетными. Зайцев не стал церемониться — схватил Силантия за шкирку и поднял на уровень глаз.

— Где Марьяна⁈

— Ладно-ладно, раз тебе лучше, то выписывайся… Марьяна? В тронном зале, где же еще? Но там сейчас…

Что «там сейчас» Артур не стал слушать. Кинул мага на койку, а сам направился вон из госпиталя. По пути ему попался Амадей — парень, напевая какой-то веселенький мотивчик, штопал кому-то живот светящейся нитью.

— О, Зайцев! Ты уже очнулся, — улыбнулся он. — А ну-ка постой…

— Некогда!

В коридоре тоже было много раненых и немало гвардейцев, которые носились туда-сюда с носилками. Остальные залы дворца тоже были заняты людьми, большая их часть носила простую одежду. Детский плач и стоны раненых сливались в сплошную какофонию.

Зайцеву пытались что-то кричать про какой-то «суд», но он отмахивался. Оказавшись в галерее, подошел к окнам — уже вечерело, и город,