Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Не под деревом, а на дереве, гнездо у него там, — хмыкнул Кузьмич. — То ли птица, то ли человек, в общем, как модно теперь говорить, стихийное бедствие. Заведует он ветрами, ураганами, бурями и всякие торнадо — это тоже по его части. В человеческом виде очень редко его можно встретить. Он больше предпочитает бестелесные перемещения. Оно и правильно, как ты убьешь бесплотного духа? А никак. Поговаривают, что видели его в виде огромной птицы, но точно никто описать не может, как он выглядел.

— Ну, а в Нави чего он делал? — спросила Люба. - Не художественным же свистом занимался.

— Гонял всяких от реки Смородины да Калинового моста. Чтобы на ту сторону не лезли живые и те, кому там не место.

— То есть как бы охрана, типа бабы Нади?

— Нет, баба Надя границу охраняет, а этот в самой Нави присматривал, так сказать, за передвижениями народа, - пояснил Кузьмич.

— То есть с одной стороны персонаж нужный.

— Ага, с той стороны нужный, а с нашей ненужный. Самое главное, любит он похулиганить, покуражиться, силушку свою показать. А в Нави ему разгуляться не дают, и Кащей, и Мара ему за его проделки по голове могут настучать. Вот он периодически и сбегает в Явь. Прыткий и вертлявый, в любую щель залезет. Он потом все равно возвращается или его обратно отправляют, но потом снова ему жизнь в Нави наскучит и он к нам ломится, — сказала Груша.

— А как его отправить обратно можно? Вы вот сами сказали, что шкатулку он у меня отберет или поломает. Есть еще какие-то способы? - спросила Люба.

— Так это только баба Надя знает, - пожала плечами Груша.

— Значит, говорите, он охраняет подходы к Калиновому мосту?

— Ага, — кивнула Аглая.

— Ладно, попробую я помощи в Нави поискать, — сказала Люба.

— Ох ты девка бедовая, куда же ты суешься без подмоги, - запричитал Кузьмич.

— Ну так вы меня страховать и будете.

— Чего делать? Это что же, мы тебя должны пугать что ли?

— Страховать, не пугать, - улыбнулась Люба.

— Так в этом слове страх есть. Ты уж скажи нам, чего делать, а мы постараемся не напужаться.

— Следить, чтобы со мной ничего не случилось. И выдернуть меня оттуда, если я не очнусь.

— Вот же выдумала. А мы знаем, как тебя оттуда достать? — спросил Кузьмич.

— Бабу Надю позовете. Вечером по телефону позвоните, — сказала Люба, — А, ладно.

Она махнула рукой и быстро набрала сообщение и отправила его бабе Наде и Захару.

— Обряд проведут, и увидят, — кивнула Люба.

Груша вытащила откуда-то клубок и сунула его Любе.

— Держи, по нему можно будет вернуться.

— Благодарю, — ответила Любаша.

Она пошла к себе в комнату, переоделась во всё чистое, как делала баба Надя. Хотя Люба подозревала, что бабушка надевала какую-то специальную рубашку, предназначенную для этих случаев. Но у нее ничего такого не было.

— В общем, как на улице всё стихнет, так сразу бегите за Афоней, — сказала она домовушкам.

— Ох и отчаянная ты девка, — покачала головой Груша, — Вот оно надо тебе за чужого домового переживать?

— Он мне не чужой, — нахмурила брови Люба, — Если бы не его советы, то я, может, тут давно с ума сошла, да и сколько раз он мне помогал. Как я его брошу?

— Ой, я даже спорить с тобой не стану.

— За Верочкой присматривайте, — сказала Люба.

Она поставила свечу так, чтобы ее видеть, привязала нитку к ножке стола, легла на пол, взяла в руки клубок и уставилась на пламя. Домовой народ притих, даже Верочка перестала играть и лопотать на своем языке. Так как Люба ночью толком не спала, то ей хватило нескольких минут, чтобы сразу провалиться в сон. Оттуда-то она и попала в Навь.

Оказалась она на темной поляне в окружении голых кустов и кривых деревьев. Люба стала озираться в разные стороны. Сверху на поляну спикировал огромный ворон. Он ударился о землю и обернулся худым молодым изможденным мужчиной в черной одежде.

— И чего тебя к нам принесло, девица-красавица? — поинтересовался мужчина. — Ваши сейчас Марфу в последний путь провожают, а ты к нам забрела.

— Хочу пройтись по Калиновому мосту и посмотреть на реку Смородину, — с вызовом ответила Люба.

— Так ты же еще живая, — он удивленно на нее посмотрел, — Так я думаю, внучка Надежды не такая глупая, чтобы по таким местам прогуливаться.

— Нет, не глупая. Но у нас там сейчас по окрестностям бродит Соловей-разбойник и безобразничает, — сказала Люба.

— Вот оно что, опять удрал. Эх, не сидится ему на одном месте, все путешествовать хочется, да приключений. Уже сколько ему веков, а все туда же, хулиганства в крови играют.

— Так проводите меня до Калинового моста? — спросила его Люба.

— Нет, — помотал головой мужчина, — Так ты его сюда не выманишь. Придется мне выбираться в Явь, хоть и не люблю я эти вылазки.

— А вы, собственно, кто? — Люба с подозрением на него посмотрела.

— Я кто? — рассмеялся он, — Да уж, ты у нас уже второй раз, а мы так с тобой и не познакомились, хоть и виделись. Кощей я.

— Бессмертный?

— А то, — кивнул он.

— У которого смерть в яйце?

— Вот не надо мне тут ваших бурных фантазий, — проворчал он, — Нельзя меня победить, да и незачем. У вас свой мир, у нас свой, и везде должен быть порядок. Мы с Марой за Навью присматриваем, а у вас там в Яви свои боги.

— Ну да, — кивнула Люба.

— Пошли уже за моим работником. Жаль, что у нас не так, как у вас в Яви, — слинял работник, набрал новых двух. А тут приходится за ними бегать, у каждого роль своя. Вот только русалок и висельников полно без счета, но они не работники, а так, местные жители, и толка от них никакого.

Кощей протянул Любе руку. Пришлось ей коснуться его