Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

холодной ладони. Тут же они оказались в самом эпицентре шторма. Кругом бушевала стихия, вот только она не трогала Любу и Кощея, как волна огибает камни, так и она обходила их стороной. Бессмертный вытащил из кармана обыкновенную цепь, раскрутил ее над головой и куда-то забросил. В одно мгновение всё стихло, а рядом с ними оказался маленький плюгавенький лысенький мужичок в шароварах и косоворотке. Он сердито посмотрел глазами-бусинками на Любу, а затем перевел свой взгляд на Кощея.

— Словили, охальники, свободного парня, — сердито сказал Соловей-разбойник.

Люба внимательно его рассматривала и заметила на его ноге ту самую цепь.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты свой пост не оставлял, — нахмурился Кощей, — Сейчас как кинутся все через реку Смородину, и будет у нас неразбериха с той и с этой стороны. Между прочим, ты у нас один такой единственный, замены тебе нет.

— На вашей работе от скуки можно помереть, а мне простор требуется, — проворчал Соловей.

— Тренируйся вон на висельниках.

— С ними неинтересно.

— Он еще у бабы Нади в хате свои порядки навел, — вклинилась в их разговор Люба.

— Я не знал, что это ее хата. Кстати, у вас шпиён завелся. У половины подворий защиты содраны, гуляй — не хочу, — ответил Соловей, — Вот я и разгулялся. Вы бы присмотрелись к местным жителям или не местным, - он хитро на нее глянул.

— Присмотримся, — кивнула Люба.

— Ну всё, до скорых встреч, — хохотнул разбойник и подмигнул ей.

— Надеюсь, не увидимся, — ответила Любовь.

— Всех благ, — попрощался Кощей.

- Крепкого здравия, - ляпнула первое, что пришло ей на ум.

Кощей хмыкнул в ответ и парочка исчезла с улица, а Люба тут же очнулась на полу в собственном доме. Домовушки сидели на диване и смотрели на нее во все глаза.

Отругали

Верочка спала на диване, тихонько посасывая край одеяла. Домовушки повскакивали со своих мест и кинулись к Любе. Только Афоня остался сидеть на своем месте, завернувшись в большой пуховый платок. Из всклокоченной бороды торчали куски соломы и какие-то опилки. На голове волосы топорщились в разные стороны. На ноге имелся только один тапочек, а второго не было.

- Любашка, ты как? - стали поднимать ее с пола Груша с Кузьмичом.

Аглая притащила из кухни кружку с взваром и сунула ее в руки Любе.

– Пей, голубка, - сказала скотница.

– К Кощею за помощью обращалась? – прищурился Афоня.

– Можно сказать и так, - ответила Люба и одним махом осушила кружку с взваром.

– Кощею не место в Яви.

– Не переживай, он тут не остался, только работника своего забрал и ушел обратно.

– Ишь, какой неблагодарный, его спасли, а он еще что-то там бухтит, - хмыкнула Груша, - Мы, как только ветер затих на улице-то, сразу кинулись в избу бабы Нади. Этого нашли сидящим на шкафу между пыльных коробок. Прятался он там. Любашка из-за тебя рисковала, в Навь пошла, а то бы заиграл тебя Соловей-разбойник насмерть.

– Кощей в Яви – это плохо, - уперся Афоня.

– А Соловей-разбойник хорошо? Ты видел, что он с деревней сделал? Мало того, что кругом вода, так еще и заборы с деревьями повалил, да кое-где крыши посрывал, да провода лепетрические порвал. Кощей пришел и ушел, а последствия от разбойника вон какие. Поблагодарил бы Любу.

– Благодарю, - буркнул Афоня, - Можно я теперь домой пойду? А то баба Надя вернется, а там бардак и печь не топлена.

– Иди, - пожала плечами Груша.

– Сколько времени я «проспала»? – спросила Люба, рассматривая огарок свечи.

– Так часа два, не меньше.

– Ого, а мне кажется всего пять минут прошло, ну может десять.

– Там же время по-другому течет, - ответил Кузьмич.

Не успел Афоня спрыгнуть с дивана, как кто-то забарабанил в дверь. Люба посмотрела на домовушек, те пожали плечами. Пушок встал в стойку, оскалился и зарычал. Люба выглянула в окно и увидала бабу Надю и Захара.

– Кто там? – спросила она.

– Любашка, это мы, твое сообщение получили, вот сразу прибежали на помощь, - ответила баба Надя.

Люба выскочила в сени и встала перед огромным тяжелым шкафом, который загораживал ей весь выход.

– Ой, а я вас впустить не могу, мы же шкаф к двери придвинули, чтобы Соловей-разбойник зайти не смог. Как же я сама выйду-то, - всплеснула она руками.

– Ты тогда нас в окно впусти, - сказала с той стороны баба Надя, - Там у тебя все нормально? Из Нави выбралась?

– Выбралась, вроде все нормально, - улыбнулась Люба, пытаясь открыть окно. – Кузьмич, может отодвинешь шкаф в сторону?

– Не могу, силенок не хватает, - ответил домовушка, - Все потратил на страх, да на то, чтобы за Афоней сбегать.

– Это я так замурованной и буду сидеть? И даже за молочком со сметаной сходить не смогу к бабе Наде.

– Пошли, Аглая, меблю сдвинем, - сказала Груша, направляясь в сени, - А то этого лентяя не допросишься. Один болеет, другого надо упрашивать долго.

Люба так и не смогла открыть окно, забито оно было наглухо, только форточка открывалась. Груша с Аглаей навалились, и в одно мгновение шкаф оказался на своем прежнем месте. В дом вошли Захар с бабой Надей. Домовушки сразу по своим углам попрятались. Баба Надя стала Любу вертеть в разные стороны, осматривать да обнюхивать, а затем отпустила.

– Никого не притащила в наш мир, - успокоилась бабушка, - Ты, пожалуйста, больше одна не лезь в Навь, а то же можно и не вернуться оттуда.

– Так Соловей-разбойник вон чего натворил, да еще и домового чуть до смерти не замучил, - оправдывалась Люба.

– Ну, разбойник знатно покуролесил, тут ничего не скажешь, - согласилась с Любой бабушка. – Но собой все равно не стоит рисковать. Ты ведь не знаешь как и что там делать, как правильно зайти, как безопасно выйти и ничего не зацепить. Ты вот как в этот раз вышла? Как у тебя получилось? Там я то могу заплутать, а уж про тебя и говорить нечего.

– Меня Кащей вывел, - ответила Люба.

Баба Надя нахмурилась. Она ничего не сказала Любе, развернулась и быстро вышла из избы. Захар сидел за столом,