Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

Разобралась, но не успела

Люба вносила в программу все нужные данные по пациентам, тыкая в кнопки пальцами. Верочка играла с Яромилом какими-то старыми игрушками.

— Это мы с лешим на чердаке нашли, — пояснил он, — Не переживай, я их отмыл, почистил, наладил. Теперь как новенькие. На шкаф поставил, для тех, кто с детьми придет.

— Ага, — задумчиво кивнула Люба. — Я, наверно, никогда отсюда теперь не выберусь.

— Да сейчас проводят в последний путь старуху, да домой вернешься. Могу и я тебя проводить, если уж совсем страшно будет. Хотя толку от меня никакого, не справлюсь я с нечистью.

— Я не о том, я вообще так и останусь в этой деревне.

— Разве это плохо? — удивился старикан.

— Ну знаешь, я-то в принципе не против, а вот Верочка. Что она будет рассказывать в городе про свое детство? Что она играла в куклы с домовушкой Грушей и покойником дедом Яромилом. Или про болотников, или про ведьмака Захара, - вздохнула Люба.

— У нас не всё такое странное, как тебе кажется. К тому же, когда человек уходит из деревни навсегда, то у него часть воспоминаний из памяти стирается, самая шокирующая часть, а другие кажутся детскими фантазиями и бабушкиными сказками. Помнят только те, кто сюда когда-нибудь вернется. Но они о нашей жизни и не распространяются в миру. А ты бы поторопилась со своими бумажками, а то вон всякая нечисть уже активизировалась. Я ее чую, а это еще старуху только в путь собирают.

— Да вот тут всё зависло, — сердито сказала Люба, тыкая в одну кнопку.

Кто-то затарабанил чем-то по двери ФАПа.

— Кого там принесло? — нахмурилась Люба.

— Это нелюди, — ответил Яромил, продолжая играть с Верочкой, — Не ходи.

В дверь продолжали стучать.

— Меня это нервирует и не дает собраться с мыслями, — сказала Люба, — Что-то не помогает амулет совсем.

— Помогает, иначе бы зашли, — ответил он.

— Так я дверь на замок закрыла. Пойду спрошу.

— Не стоит. Если бы кто из своих был, то тебе позвонили бы на звонилку.

— Ну мало ли, потеряли или забыли телефон, - пожала она плечами.

— Ты мне не веришь, что ли? — усмехнулся дед Яромил.

— Верю, но и проверить не мешает, и, может быть, прогнать, а то они могут стучаться до самого утра.

— Ну попробуй прогнать.

Люба вышла из кабинета и подошла к двери.

— Кто там? — спросила она.

— Любушка, детка, у меня так спину прихватило, сделай мне укол, да я побегу на похороны, — проскрипел с той стороны старческий голос.

— А вы кто? — поинтересовалась Люба через дверь.

— Так енто я на той стороне деревни живу. Пару раз к твоей бабке приходила за молоком да за творогом. Да видела ты меня несколько раз. Я бабка Авдотья. Мокро, холодно, не смогу я долго простоять на проводах, а я ведь Марфушку знала, — продолжала говорить старуха с той стороны.

И так все это убедительно звучало, что Люба приоткрыла дверь. С той стороны действительно стояла сгорбленная старушка с клюкой, одетая в какой-то старый полушубок, обмотанный побитым молью платком. На голове у нее красовался черный платок с дырами, в которые торчали седые пакли волос.

— Ну так я зайду? — спросила бабулька.

— Я что-то вас не помню, — поморщилась Люба, рассматривая посетительницу, — Вы документы с собой принесли? У нас все лекарства сейчас по документам или надо со своим приходить.

— Какие документы? — удивилась старая, — Мне Наташка укол делала всегда так.

— Так и я не Наташа.

— И вообще, чего ты тут навешала, — старуха махнула клюкой и попыталась сбить амулет, подаренный Кикиморой Леной.

— Не трогайте, — строго сказала Люба.

— А то что? — зло посмотрела на нее старуха.

— А то.

— В Навь меня отправишь, как бабку Марфу? Знаем мы, как ты ее угробила. Если бы ее тогда не спеленала нитками заговоренными, то жива была бы старая.

Люба хотела ей что-то возразить, а потом подумала и захлопнула перед ее носом дверь.

— Ах ты, — заколошматила со всей силы с той стороны старуха. В Любину сторону полились проклятья.

— Убедилась? — спросил Яромил, выглядывая в коридор, — Поблагодари бабу Лену, что дала тебе такой замечательный амулет, а то бы нечисть быстро бы ворвалась в избу.

— Так я ей благодарна, — кивнула Люба.

Она вернулась в кабинет, открыла шкаф и стала что-то искать в кармане своей куртки. Нашла шкатулку с заветным зеркальцем. Люба отправилась с ней обратно в коридор. Она открыла дверь. Старуха так и продолжала стоять около нее.

— Все же совесть у тебя есть, не то, что у твоей бабки Нади, — прошамкала она.

— У меня вот еще что есть. Хочешь помогу, излечивает все болезни мгновенно.

— Что? — подалась вперед старуха.

Люба открыла быстро шкатулку, развернула ее зеркальцем к нечисти и утянула ее внутрь. Старая даже ничего сказать не успела.

— Хорошо сработано, — усмехнулся кто-то рядом с палисадником.

Люба стала озираться в разные стороны, выискивая того, кто это ей сказал. Она приоткрыла шкатулку и стала смотреть в зеркало, поворачивая в разные стороны.

— Э, дамочка, полегче, я в вашу Навь не стремлюсь, но и людям я пакостить не собираюсь, — проговорил тот же голос, — Просто я за старухой прицепился, так и выехал за ней в хороводе из прорехи в границе.

— Ну и зачем ты тогда тут появился? Да еще со мной решил заговорить? — спросила Люба.

— Да так, подумал познакомиться с местными жителями.

— Не надо со мной знакомиться, а то попадешь в шкатулку с секретом.

— Понял-понял, ухожу.

Мимо Любы пролетело нечто полупрозрачное, собранное из нескольких веточек и жухлой травы.

— Это еще что такое? — проворчала она и закрыла дверь за собой.

Она вернулась в кабинет и села снова за компьютер.

— И как мы вернемся домой? — тяжело вздохнула Люба. — Если бы я была одна, то легко бы проскочила, а вот с Верочкой всё будет сложней.

— Попроси кого-нибудь, чтобы тебя проводили, — сказал Яромил, — От меня толку никакого не будет.

— Да вот и не знаю, кого просить. Все