Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Ну чего рот то открыла, обедать не собираешься? Мы с Груней картошки напекли с маслицем сливочным, - сказал Кузьмич.

— А как же там люди на проводах? Этот Соловей-разбойник же всех угробит, да и если русалки полезут, это жуть, что будет.

Люба остановилась в коридоре и не проходила в кухню.

— Там же баба Надя и этот, как его, внук Макаровны. Пока они там старуху Марфу отчитывают, никакая нечисть к людям не сунется, а вот уже после проводов, будет видно. Не переживай ты так за народ местный, они уже привычные, — сказала Груша. — Да и баба Надя потом разберется.

— А не местные? тут же много тех, кто приехал наводнение пережить, — покачала головой Люба.

— А их всех уже предупредили, чтобы они носа на улицу не казали. Если голова на плечах есть и страх не потеряли, то и сидеть будут по своим домам.

— Там же еще эта Юлька к перевертышам попала. Вот даже девку жалко стало, хоть она и противная.

— Что за Юлька? — навострили уши домовушки, — Ты же нам так и не рассказала, как к Николаю сходила, как он бабку с женой подрал, как в больницу съездила.

— Не драл никого Николай. За обедом вам все расскажу.

Любаня с Верочкой устроились за столом, на котором уже красовался чугунок с ароматной картошкой. Люба открыла банку с солеными огурцами и выложила пару штук на тарелку.

— Клади еще, не жадничай, — сказал Кузьмич, — Кажному по огурцу давай, и грибы доставай. Чего картоху без грибов исть? Эх жалко селедочки нет, люблю я такую рыбку. Редко когда она к нам на стол попадает.

— Ешь сало, — Груша пододвинула к нему сало в промасленной бумаге, — Знатное сало перевертыши коптят.

Люба выложила еще немного огурцов на тарелку, на другую положила горкой грибы с луком, политые постным маслом и нарезала тонкими пластинками копченое сало от деда Степана. В печке горел огонь, гудела печная труба. За окном бушевал ветер, залихватски присвистывая и швыряясь горстями прошлогодней травы и мусора. А в избе было тепло и хорошо.

— Эх, любо мы живем, — крякнул Кузьмич, разламывая на небольшие кусочки пахучую картошку, — И чего я на тебя в первый-то день взбеленился?

— Потому-что бараном был, — сказала Груша, — Такую добрую хозяйку, как Любушка поискать еще надо. Как нам с ней повезло, никто так к домовым не относится, как она.

— Это ты уже тут жить нацелилась? — хмыкнул Кузьмич.

— А чего нельзя что ли или прогонишь? — подбоченилась Груня.

— Тебя то прогонишь, — отмахнулся он от Груши, — Живи коли нравится. Я не против.

— Еще бы ты против был, — хмыкнула она.

Люба только сидела, да посмеивалась над домовушками. Кто-то в углу заскребся. Пушок навострил уши, притихли домовые и Люба с Верочкой повернули головы в ту сторону. Из-за печки вывалилась чумазая и перепуганная Аглая.

— Чего стряслось-то? — соскочила со своего места Груша.

— Тама, тама, — скотница махала маленькой ручкой куда-то сторону.

Кузьмич ей сунул кружку с взваром. Одним махом Аглая ее осушила.

— Тама, у бабы Нади дверь в избу открылась и в хате Соловей-разбойник безобразничает. Нашего Афоню по всему дому гоняет. Совсем умучает нашего старичка, или сожрет, — она выпучила глаза и изобразила, как разбойник его будет есть.

— Вот же беда-беда, — закачал головой Кузьмич.

— И чего ты головой в разные стороны болтаешь, как тот китайский болванчик из серванта, — спрыгнула на пол Груша, — Пошли выручать Афоню.

— Да ты совсем баба с ума сошла, — сердито глянул на нее Кузьмич, — На улице не один разбойник лютует, там и другая нечисть из Нави повылазила. А то ты не знаешь как они нас ненавидят, порвут за просто так, и до избы бабы Нади не успеем добраться.

— Так мы подполом проберемся, как мыши, — сказала Груша.

— Угу и сразу в лапы старику-разбойнику, вот он нами потешится, поиграется, — нахмурился Кузьмич.

— Любашка, чего делать-то? — с мольбой в глазах на нее посмотрела Аглая.

— Не соблазняй девку, — зыркнул на нее Кузьмич, — Я только нормальную хозяйку нашел, и ту хочешь на погибель отправить.

— Чего делать-то? Чего делать? — принялась причитать Аглая.

— А может ложечками постучать? — спросила Люба, — И он явится.

— Так ты думаешь они какие-то волшебные? Могут домового вытащить откуда-нибудь? — усмехнулась Груша, — Нет, просто они как ваш телефон работают, вот и все.

— У бабушки ведь такая защита мощная стояла, чуры там. Как он проник-то? — спросила Люба.

— А вот так, все чуры повалил, да выдрал, да изломал, все амулеты посрывал, да кто-то там ешо защитные знаки поисчиркал, — вздохнула Аглая.

— Вот ведь ужас-то какой, — покачала головой Груша. — Это что же у нас за вредитель в деревне объявился?

Люба посмотрела на Верочку. Ребенка одного нельзя было оставлять. Может быть она бы и сорвалась из дома и побежала спасать Афоню, но материнское сердце не позволяло ей это сделать. Она стала лихорадочно думать что же делать и к кому обратиться за помощью.

Глава 19-20

Пришла помощь откуда не ждали

Люба сначала принялась звонить бабе Наде, но с той стороны трубку никто не брал.

— И не ответит тебе она, даже не мечтай, — хмыкнула Аглая, — Когда покойника провожают в последний путь, то ни на что нельзя отвлекаться. И остальных можешь тоже не тревожить. Почти все там.

Аглая села на лавку и вытерла слезы со щек, размазывая по ним грязь.

— А почему Афоня не может также удрать из избы так же, как ты? — спросила Люба.

— Потому что я сбежала не из дома, а из своего сарая. К тому же Соловей с ним играется. Он его не отпускает.

— Как же нам туда попасть? — вздохнула Люба, — И что делать с Верочкой? Может, его как-то отвлечь? А вы Афоню заберете.

— Как ты его отвлечешь? — спросила Груша.

— Ну не знаю, музыку громкую включить или кричать что-нибудь. Вывесить палку с тряпкой в окно и махать ей. И вообще расскажите мне про этого соловья-разбойника. По