Мордовские мифы. От творца Чипаза и божества леса Вирявы до вещей птицы Куку и змеиных метеоритов - Татьяна Девяткина

Люлька детская — лавсь.

Из фонда ГБУК «Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина»

На первом году жизни ребенка тщательно оберегали от злой силы, особенно от ведунов, которые могли подменить малыша. Для защиты от этого скребли ножом старую монету над местом родов. Вешать пеленки на улице считалось опасным — с ними может поиграть черт или колдун, и ребенок будет плохо спать или заболеет. Для изгнания нечистой силы, которая может вселиться в ребенка, использовали заговоры.

Если ребенок часто плакал, то после захода солнца или на восходе его несли к воротам, кланялись дверным пятам и просили дать ребенку дневной и ночной сон. От плача также умывали его утренней росой. Чтобы избавить ребенка от кожных заболеваний, после купания воду выливали в чистое место. От сглаза клали за пазуху кувшинки или крапиву.

Ребенка выносили под первый весенний грозовой дождь, чтобы болезни не пристали; в среду на Страстной неделе купали в вешней воде. Нельзя было качать пустую люльку: детей больше не будет, малыш плохо будет спать. Чтобы не испугать ребенка, его нельзя было подносить к зеркалу. Запрещалось ругаться во время кормления — испортишь ребенка.

Больным детям на шею вешали замок, чтобы болезнь не перешла другим. Для излечения их протаскивали через расщепленное дерево или между двумя близко стоящими деревьями (дуб или береза — для мальчика, осина — для девочки). Ребенка, который долго не мог ходить, укладывали около порога под деревянное корыто. Знахарка рубила его болезнь топором и говорила: «Болезнь рублю, злодея рублю, ходить пускаю (называли имя), силу ногам даю». Не положено было брать люльку из той семьи, где умирали дети.

В семьях, где дети не выживали, их «продавали» через окно нищему или первому встречному. Вместе с ломтем хлеба ребенка подавали через окно, после чего мать выходила к воротам и выкупала свое дитя. По поверью, это действие вводило в заблуждение нечистую силу, которая лишалась возможности нанести ребенку вред. Иногда повитуха заворачивала ребенка в грязные тряпки, которыми в бане затыкали продувало, и передавала его через окошко другой женщине. Так «воровали детей» от Ведявы, божества воды.

Если ребенок долго не говорил, его выносили под первый удар церковного колокола к заутрене в первый день Пасхи. Мать ходила со знахаркой в полночь в баню и готовила солянку. Затем они выходили, а дверь оставляли открытой. Женщина раздевалась, становилась на четвереньки и, пятясь задом, вползала в баню, переступив сковородку, а затем начинала есть по-собачьи. В это время ворожея звала к трапезе духов-покровителей и просила помочь.

Матери запрещалось проклинать своего младенца: он мог умереть, стать заикой или жертвой нечистой силы. Детей пугали мифическими существами. У эрзи, к примеру, это был Руцьк-Пецьк, который ходит ночью и пугает детей. Мокша за этим обычно обращались к существу Бобо, а также волку или медведю.

Ритуально-магические свадебные действа

Мифологические представления любого этноса отражены также в традиционных свадебных обрядах. Обычно на протяжении всей свадьбы перед совершением любого ритуала первоначально обращались с мольбой к верховным небесным богам, к земным божествам-покровителям, а также к умершим предкам, прося о благополучном совершении конкретного свадебного действа. Некоторые обряды были связаны непосредственно с божествами дома и двора.

Покровительницей брака и любви у мордвы считалась Анге Патяй. До женитьбы молодежь в специальных молянах призывала богиню быстрее явиться, пела в ее честь величальные песни, водила хороводы вокруг берез.

Грассе де Сен-Совер Ж. Мордовская женщина. «Костюмы разных народов», ок. 1797 г.

Los Angeles County Museum of Art

Мифологическая основа свадебных обрядов навеяна представлениями о таинстве брака, о том, что сама любовь рождается по умыслу богов для продолжения рода человеческого. Посланная свыше, она не требовала ни родительского согласия, ни освящения обрядом. Еще в конце XVIII века жених мог положить на ворота понравившейся девушки хлеб и объявить ее отцу, что берет его дочь замуж. В этом случае отказа не было.

В традиционной культуре мордвы бытовало несколько способов совершения брака. Невесту могли умыкнуть (чаще похищение происходило по взаимной договоренности парня с девушкой), или она уходила к жениху «самокруткой», по своей воле. Однако наиболее распространенным был брак со сватовством, скрепленный брачным договором при свидетелях, сопровождающийся рукобитьем, назначением приданого и т. д.

В язычестве также практиковалось сватовство с погоней. Богам, божествам-покровителям и умершим предкам приносили в жертву хлеб с медом, после чего отец жениха отрезал горбушку хлеба, выбирал мякиш и клал в углубление мед. В полночь тайно от всех он отправлялся верхом к дому невесты, клал горбушку на стол у ворот и, постучав в окно кнутом, кричал, что пришел сватать, а затем как можно быстрее скакал домой. Если родственники невесты его догоняли, свадьбе не бывать.

В некоторых случаях зятя брали в дом родителей жены (содамокс совамо э. — «вхождение в дом, в зятья»). Как правило, такое происходило, если в доме тестя были одни дочери. Принимали зятя обычно к старшей или младшей, но не к средней дочери. В зятья шли также сироты, младшие сыновья бедняков.

Многие элементы позднейших свадебных обрядов, а также песни, бытовавшие до начала ХХ века, свидетельствуют о существовании обряда купли-продажи невесты, которая входила в дом мужа в качестве рабыни (урьва э., рьвя м.).

Вяйсянен А. О. Невеста у двери дома жениха. 1914 г.

Väisänen, A. O. Suomalais-ugrilainen kuvakokoelma. Finnish Heritage Agency

Бытовали некоторые ограничения и табу на вступление в брак, в частности связанные с родством, национальностью, вероисповеданием. Запрещались браки с татарами, реже с русскими. Строго придерживались очередности вступления в брак — по старшинству. По поверью, если младшая дочь или сын сыграет свадьбу раньше старших, отберет их счастье.

В язычестве мордвин мог жениться неограниченное число раз и одновременно иметь столько жен, сколько в состоянии прокормить (видимо влияние исламской культуры). Воспоминания о том времени сохранились и в народной поэзии. В преданиях, песнях отразился также брак в форме инцеста, когда брата женили на сестре. Пережитки группового брака проявились в песнях, воспевающих плодородие, исполняемых во время свадебных обрядов.

В песенной поэзии отмечается добрачная свобода сексуальных отношений молодежи. Однако позднее это осуждалось, а брак с родившей девушкой считался несчастливым. В таких случаях свадьбы не устраивались. Невесту из родительского дома выпускали не через ворота, а через забор, который специально для этого разбирали. По поверью, если невеста выйдет со двора через калитку или ворота, то все несчастья, на которые она обречена за свой грех,