Служебный развод - Агата Лав

— На столе?

Я поднимаю взгляд и ловлю его напряженное молчание.

Делаю еще шаг.

— Или в вашем кресле?

Глава 17

Тишина в кабинете становится звенящей. Но я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки.

Он понял, что я делаю.

Я играю с огнем.

Вопрос только в том, кто в этой игре проиграет первым.

— Только сразу предупреждаю, — произношу с вызовом, — на мне обычное белье. Никакого кружева и пояса для чулок.

Я выпрямляюсь, не отводя взгляда от Игоря. В комнате повисает напряжение, густое, как гроза, готовая разразиться в любую секунду. Шумицкий прищуривается, словно оценивает меня заново. В уголке губ появляется ухмылка. Опасная и хищная.

— Иди сюда, — его фраза звучит как приказ.

Внутри все сжимается, но я подчиняюсь. Это безрассудство. Безумие. Я знаю, что надо развернуться и уйти. Но его взгляд впивается в меня, пронизывает огнем и обдает холодом одновременно. Он притягивает меня рывком к себе, когда я оказываюсь достаточно близко. Его длинные пальцы жестко ложатся на мою талию. Я ощущаю силу его рук, он так легко управляет моим телом, словно я совершенно невесома.

Шумицкий ведет меня к панорамным окнам. В этот момент я осознаю, насколько все плохо. В первый вечер я просила не делать именно этого, мне было не по себе рядом со стеклянной пропастью.

— Упрись ладонями в стекло, — его голос звучит ровно, но в этой ровности чувствуется сталь.

Я замираю. Неужели он действительно такой? Действительно готов идти до конца? Я оборачиваюсь, встречаю его взгляд. В нем нет сомнений. Только требовательность и желание. Он ждет. Испытывает.

Я делаю глубокий вдох, прижимаюсь ладонями к стеклу. Оно холодное, а от осознания своей уязвимости внутри пробегает дрожь.

— Не бойся, — звучит его голос, и в нем нет утешения. — Окна тонированные, с улицы ничего не видно. Зато у меня шикарный вид.

— У тебя есть защита?

— Конечно.

Я слышу, как он чуть усмехается. И тут же чувствую его крепкие ладони. Он не церемонится, грубо задирает юбку, которая тут же оказывается где-то под моей грудью, и скользит руками по моей коже. Его пальцы требовательно сжимают мои бедра, подчиняя на свой вкус. Так уверенно, так властно. Он двигается неторопливо, смакуя процесс. Каждое его движение — демонстрация силы. Я ощущаю его горячее дыхание у своей шеи, но он даже не целует. Никаких лишних ласк, только магистральная полоса мужской похоти. Он занят только своим удовольствием.

Мои пальцы сильнее сжимаются на стекле. Все внутри протестует. Его пальцы грубо проходят по моим бедрам, по внутренней стороне. Он ведет ладонями вверх и сильнее сжимает кожу. Требовательно. Собственнически. Во мне вспыхивает что-то необъяснимое. Не страх. Но и не желание. Смесь чувств, от которых кружится голова.

— Расставь ноги шире и прогнись, — его голос обволакивает, он горячий и низкий. — Давай, малышка…

Его ладонь ложится на мою поясницу и силой принуждает выгнуться пошлее. Я закрываю глаза. Пересохшее горло не дает мне говорить. Я не двигаюсь, а он считает это за согласие и готовится брать…

А я…

Я… ломаюсь и рывком ловлю его ладонь. Вцепляюсь в нее так, что мои ногти впиваются в его кожу. Шумицкий резко выдыхает. Наверное, это чертовски больно. Он замирает на мгновение. Его хватка ослабевает, но я не успеваю осознать, что происходит, как он подхватывает меня на руки. Одним резким движением относит к столу. Усаживает меня на край и нависает, впиваясь взглядом.

— Не играй со мной, Катерина, — приказывает он голосом, от которого я ежусь. — Не лезь в историю, с которой не можешь справиться.

Мое дыхание сбивается. Я чувствую, как в груди разгорается что-то неуправляемое: страх, влечение, вкус опасной близости.

— Думаешь, что такая проницательная и видишь меня насквозь? Говоришь, что я травмирован? Это не травма, это просто жизнь. А вот ты запуталась. Сама не понимаешь, что творишь. Ты решила, что я относился к тебе жестко, грубо? Ты выдержала всего минуту моей грубости. Вот сейчас это была она — почувствовала разницу? Я разве был таким с тобой вчера? В первый вечер?

Я отвожу глаза, но он ловит мой подбородок и заставляет вновь смотреть на свое лицо.

— Поверь, я всегда найду малышку, чтобы нагнуть и просто трахнуть.

— Кисулю, — язвлю.

— Вот именно. Но ты сказала так тебя не называть — значит, ты не такая…

— А ты, оказывается, что-то слышишь?! — взрываюсь на нервах. — Еще я сказала, что не хочу больше ничего изображать!

— Тогда какого черта ты предлагаешь сделки?!

— А какого черта ты начал грубить?!

— Потому что у меня уже мозг взрывается! Ты дразнишься и не даешься в руки, я не понимаю, чего ты хочешь!

В моих глазах вспыхивают все затаенные эмоции. Шумицкий сам не замечает, как напирает прессом и своей горячей энергетикой крутого босса. Меня коротит, и хочется то ли влепить ему смачную пощечину, то ли… поцеловать. Да, его чертовы губы, его харизма, его темный взгляд! Это как водоворот. Я вскидываю ладонь и все-таки выбираю второе. Обхватываю его запястье, ведь он до сих пор трогает мой подбородок, и рывком тянусь к его губам. Целую жарко, словно хотела этого больше всего.

Или действительно хотела?

Я и правда запуталась.

А вот Шумицкий точно уверен в своих действиях. Он перехватывает мое движение и обнимает за плечи, окутывая горячим пульсирующим сумраком. Он вдруг оказывается повсюду, и теперь это чувствуется так правильно, так хорошо. Он придвигается еще ближе, вклиниваясь между моих разведенных ног, и юбка, которая до сих пор задрана неприлично высоко, скрипит.

— Сладкая, — шепчет Игорь, — дикая… Ты точно сведешь меня с ума.

— Чтобы больше не слышала ни одного приказа.

— Хочешь сама приказывать? — он усмехается в мои губы, но крепкими ладонями показывает, что это мое тело сдвигается от его малейшего нажима.

Я оказываюсь впечатанной в его широкую грудь, его мускулы впиваются в мою нежную кожу, и я окончательно плыву. Я заочно соглашаюсь на все, только чтобы он продолжал и не дал мне снова все усложнить и испортить.

— Это просьба, — шепчу над воротом его рубашки, а пальцами уже воюю с ее пуговицами. — Давай больше не будем ничего говорить?

— Боишься, что я не умею говорить нежные вещи?

— Это мы потом проверим.

Шумицкий наклоняется, заставляя меня прогнуться под него. В его ладонях появляются и ласка, и нежность, хотя уверенность тоже никуда не девается. Он ловко управляется с моим телом, не забывая целовать и растирать сильными пальцами мою кожу, и освобождает от