О кино и о времени. Тексты для журнала «Сеанс» - Аркадий Викторович Ипполитов

церквей города Рима. Это древнейшее из до сих пор функционирующих церковных зданий христианского Запада и центр всего западного христианского мира. Базилика была основана в 313 году императором Константином Великим после того, как в битве у Понте Мильвио он победил язычника Максенция, узурпировавшего власть в западной части Римской империи. Накануне битвы Константину было видение: он узрел в небе слова In hoc signo vinces («Сим победиши!») и ангелов, несущих крест. Константин, еще будучи язычником, в знак поверил и велел воинам отметить свои щиты знаком креста. Выигранная при Понте Мульвио битва убедила его в силе нового бога, Иисуса Христа. Сам он крестился только перед смертью, но в благодарность могущественному богу христиан издал в 313 году указ, названный Миланским эдиктом, официально уравнивавший христианство в правах с другими религиями и разрешавший строительство церквей. До этого христианские церкви ютились в подземельях-катакомбах и домах верующих. Базилика в Латерано стала первой общественной церковью, поэтому именно она, стоящая на окраине, была провозглашена еще при Константине местопребыванием главы римской общины, называемого по-гречески πάππας, что значит «отец», и носившего титул епископа города Рима. В дальнейшем именно Сан-Джованни-ин-Латерано, а не Сан-Пьетро, стал кафедральным собором Рима. Полный титул этой церкви звучит как Arcibasilica Papale Romana Maggiore del Santissimo Salvatore e dei Santi Giovanni Battista ed Evangelista al Laterano Madre e Capo di tutte le Chiese di Roma e del Mondo (Римская Папская Великая Архибазилика Святейшего Спасителя и Святых Иоаннов Крестителя и Евангелиста в Латерано Мать и Глава всех Церквей Рима и Мира). Самый старый и почетный титул папы — Episcopus Romanus (Епископ Римский). В Сан-Джованни-ин-Латерано папа возглавляет богослужение как архиерей, то есть как глава и старший наставник римской общины, ее пастырь. Об этом и свидетельствует ведомое пастухом стадо овец у Феллини. Кстати, благодаря Феллини на овцах спятил Питер Гринуэй, запихивавший их куда ни попадя.

Federico Fellini La dolce vita 1960

Giovanni Battista Piranesi Vedute di Roma: Veduta della vasta Fontana di Trevi anticamente detta l’Acqua Vergine 1746–1778

Giovanni Battista Piranesi Vedute di Roma: Veduta dell’Arco di Costantino, e dell’Anfiteatro Flavio detto il Colosseo 1746–1778

Federico Fellini Roma 1972

Колизей

«Все дороги ведут в Рим»: повествование о современном Риме в фильме Феллини начинается с въезда в город по платной автотрассе. Сегодняшняя Италия гордится своими скоростными шоссе, так же как Римская империя гордилась своими дорогами. Показана автострада A1, связывающая Милан, Рим и Неаполь; это первый европейский хайвей, торжественно открытый в 1964 году и получивший название Autostrada del Sole (Автострада Солнца). Автострада Солнца — воплощение XX века, помешавшегося на идее скорости. Дорогу, один из самых важных символов мирового искусства, Феллини превращает в вавилонское столпотворение: смешение наций, социальных слоев, мировоззрений. Прямо-таки путь Апокалипсиса. К чему он ведет? К тому, что «времени уже не будет».

Вот и XX век, век модернизма, помешанный на скорости, в результате получил дорожный затор. Безвыходное положение, паралич души и тела; автомобильная пробка — наваждение Феллини. С нее начинается «8½». Автострада Солнца привела героя в Вечный город, и движение заглохло. Вечность неподвижна, она отрицает скорость. Стоп: finis. В «Риме» автомобильная пробка, вызванная столкновением антибуржуазной демонстрации с полицией, буксует около Колизея. Является ли эта сцена выражением левых симпатий Феллини, показывающего, что буржуазное развитие неминуемо заводит в тупик? Возможно. Но, самый большой амфитеатр в мире и одно из величайших сооружений в истории архитектуры, Колизей стал воплощением вечности. Байрон в четвертой песни «Паломничества Чайльд-Гарольда» перефразирует древнее пророчество, приписываемое одному пилигриму:

«Покуда Колизей неколебим,

Великий Рим стоит неколебимо,

Но рухни Колизей — и рухнет Рим,

И рухнет мир, когда не станет Рима».

Пророчество утверждает, что Рим должен стоять, — вот он и застыл, парализуя XX век вечностью.

На гравюре Пиранези Колизей изображен практически с той же точки, с какой он снят у Феллини: со стороны, показывающей арку Константина на фоне амфитеатра. В XVIII веке Колизей находился на самой окраине. О развалинах ходило множество темных легенд: там гнездились разбойники, промышляли проститутки и в изобилии водилась нечистая сила. Ко времени Пиранези были сделаны только первые попытки привести Колизей в порядок и включить его в структуру города, но вплоть до середины прошлого столетия он будет оставаться приютом отверженных: после войны в нем жили бездомные. Колизей Феллини уже вычищен и превращен в музей, о чем свидетельствуют всполохи электрического света, освещающие его окна. В то же время нервно вспыхивающий красный цвет напоминает о его грозной славе, обагренной кровью гладиаторов и христиан, согласно преданию, пожираемых на его арене дикими зверями. Теперь считается, что про зверей и христиан нафантазировали историки церкви.

Фонтан Треви

Апокалипсическая автомобильная пробка у Колизея сменяется идиллией парка Боргезе. Туристический автобус, этакий небесный транспортер, привез в райские кущи очередную партию блаженных, сплошь американцев. Итальянский дьявол, перепрыгнув через ограду, соблазняет одну из блаженных, старую и прекрасную, получает от нее фотоаппарат. И душу. Эта сцена забавным образом перекликается с великой сценой у фонтана в «Сладкой жизни». В ней итальянский дьявол также пытается соблазнить американку, но неудачно, все заканчивается мордобоем. Впрочем, и без фотоаппарата не обходится — мордобой снимают папарацци. В фильме голливудская дива — шведка Анита Экберг, что тоже очень по-римски. Шведки в истории Рима играют особую роль со времен Бригитты Шведской, великой святой XIV века. В 1349 году ей явился Иисус, сказавший: «Ступай в Рим, где улицы покрыты золотом и кровью мучеников; там пробудешь ты до тех пор, пока узришь папу и императора, которым должна возвестить ты Мои слова». И Бригитта отправилась в Рим. Женщина талантливая во всем, она стала устраивать там яркие перформансы: в одежде знатной аристократки, коей она была как по рождению, так и по замужеству, Бригитта вставала на колени у римских церквей и просила милостыню — нет, не для себя, а для нищих. Красочно, ничуть не менее эффектно, чем «Балканское барокко» Марины Абрамович с ее чисткой коровьих костей, и уж точно — гораздо более осмысленно. Дело по сакрализации шведских женщин в Риме продолжила королева Кристина: эта дама отказалась от престола, перешла в католичество и поселилась в Вечном городе, пленяя его своей красотой и любовными похождениями. Правда, судя по портретам, она была отнюдь не Грета Гарбо и не Анита, но какое легенде до этого дело. Зато ее духовным