О кино и о времени. Тексты для журнала «Сеанс» - Аркадий Викторович Ипполитов

Времени, «когда времени уже не будет», посвящено одно из знаковых произведений нового тысячелетия, «Меланхолия» Ларса фон Триера. Героиня фильма говорит, что злокачественную плесень, какой является человечество, ни капельки не жаль. Возразить ей нечего: в современности, что развернулась поблизости дырок трех нулей, все вызывает раздражение, граничащее с безысходной ненавистью. Человечество уставилось в свои айфоны и айподы с тупостью уродливого, но самовлюбленного нарцисса. Экран компьютера стал центром жизни, и из него в разжиженные мозги влезают мутные потоки ненужной информации: треп политиков, треп в соцсетях, власть телевизора, в котором тупые рожи вещают тупые истины, дикий интерес к чужим бедам и чужим порокам, наслаждение трагедиями и несчастьями, которые так далеко и так рядом, сплошное вранье, подаваемое как независимая информация, фальшивые демократы и фальшивые консерваторы, манипулирующие всем на свете и лживо уверяющие, что делают это ради какого-то общего блага, помои грязного гламура, кривляющиеся рожи поп-звезд, раздающих улыбки толпам одуревших олигофренов, интеллектуалы, корчащие из себя левых и всё клеймящие, но за копейки продающиеся ненавистной буржуазии, сентиментальное ханжество важных благотворителей, отстегивающих объедки после своих миллионных презентаций в пользу умирающих от голода и СПИДа. Паутина, называющая себя культурой, — омерзительная горизонталь, развернутая вертикально. Все это переползло из XX века, он вывалился в новое тысячелетие, полудохлый, разлагающийся, дурно воняющий, но все еще агрессивно-живой, и кто его знает, когда и чем он закончится. Модернизм, которым так гордился XX век, никаким постмодернизмом не закончился. Его вертикаль погибла, и он превратился в огромную свалку, смердящую на всевозможных биеннале. Торжество вертикали христианской хронологии, растерявшей всю свою христианскость, обернулось победой горизонтали. Горизонталь все уравнивает. В фильме «Меланхолия» революционный супрематизм, давно уже превратившийся в примету хорошего буржуазного вкуса и выложенный в качестве украшения буржуазной drawing room, скидывается с полок, и героиня, одержимая ощущением катастрофы, судорожно засовывает на его место Брейгеля, Караваджо и прерафаэлитов. Что это, просто жест отчаяния или какое-то все ж подобье выхода?

2018 «СЕАНС» № 67 «ВРЕМЯ РЕСЕНТИМЕНТА»

LEONARDO DA VINCI MADONNA LITTA 1490