Японское. Модернистское. Пролетарское. Искусство Японии 1920–1930-х годов в СССР - Катарина Лопаткина

этой выставке будет представлена «по линии МБРХ»: известно, что художники японской секции были готовы выслать двадцать своих работ – в списке упомянуты имена Ябэ Томоэ, Хасиуры Ясуо, Ханэды Исиро, Мацуямы Фумио, Обы Рэйко, Ёсивары Ёсихико, Оцуки Гэндзи, Окамото Токи, Суямы Кэйси, Такамори Кацуцо, Тэрасимы Тэиси, Тсурумару Акико, Ямаками Какити, Ёримото Сирина, Уэно Тацуо, Ивамацу Дзюна, а также произведения рабочих (2) и выпускные работы студентов токийской школы пролетарского изобразительного искусства (2)14. После того как работы не прибыли на выставку, еще некоторое время их предполагали сделать «материалом для самостоятельного показа»15, но эта идея тоже не воплотилась.

Выставки к XV годовщине Октября проходили не только в ГМНЗИ, но и, например, в Государственном музее восточных культур (ГМВК) – на эту выставку Музей нового западного искусства выдал «1 картину японского художника Ушихаси[114] и 2 японских плаката»[115]. Возникает закономерный вопрос: почему работы японских художников со Второй пролетарской выставки изначально попали в Музей нового западного искусства, а не в Музей восточных культур?

Музей искусств Востока был основан в 1918 году и вплоть до 1929 года не имел собственного постоянного помещения. В течение девяти лет он постоянно переезжал: сначала располагался в комнатах Государственного исторического музея, затем в помещениях Центрального музея народоведения[116] и в Цветковской галерее на Кропоткинской набережной. В 1929 году музею наконец выделили здание – бывшую церковь Илии Пророка на Воронцовом поле. До этого времени музей постоянно боролся за свое существование, балансируя на грани закрытия и отстаивая целостность своей коллекции. В марте 1930 года директор музея Ян Лидак писал в докладе о работе музея в предыдущие годы: «При царизме не было не только единого восточного Музея, но не было и восточных отделов в Музеях, т. к. по отношению к памятникам Востока в музейном деле господствовала та же тенденция, как и в политике по отношению к восточным странам, а именно „колониальная“ тенденция. За Востоком не признавали права на самостоятельное существование, он должен был служить лишь подсобным, побочным материалом при другом – русском или западном. ГМВК… постоянно встречал сопротивление со стороны других музеев, игравших на старом традиционном отношении к Востоку при передаче ему восточных вещей. В 1923–1925 году ГМВК даже подвергся форменной травле со стороны „спецов“ Музейного отдела Главнауки Машковцева и Григорова и некоторых музеев, стремившиеся его уничтожить и поделить между собой его коллекции. Только вмешательство Главнауки, НКИД, НАВ, ГАИМК и других учреждений спасло Музей от разорения. <…> Тем не менее при всяком удобном случае некоторые музеи стремятся выхватить коллекции из ГМВК (например, Музей народоведения, получивший из Музея в 1924 году на выставку 24 ковра, отказывается их вернуть)»16. Весь 1930 год ушел на переоборудование здания церкви под нужды музея. Только осенью 1930-го началась плановая подготовка выставок – музей перестроил свою работу, отбросив «старый археологический уклон» и целиком перевел работу «в плоскость изучения нового национального искусства и борьбы за него…»17. Перемещение фондов в новое здание также требовало много времени. Когда полотна Окамото, Ёсихары, Куроды и Усихаси прибыли в Москву, Музей восточных культур был не в состоянии их принять – и они были переданы в Музей нового западного искусства[117].

Однако с 1932 года работы японских пролетарских художников выставлялись в Музее восточных культур практически постоянно. Начало было положено картиной Усихаси Кодзо «Арест 16 апреля» и плакатами – на выставке к 15-й годовщине Октября. А в 1934 году «Всекохудожник передал ГМВК 14 картин японских художников»[118], которые были затем представлены на выставке 1934 года, подготовленной Отделом Дальнего Востока – Картины и плакаты пролетарских художников завершали обширную экспозицию (всего 1142 экспоната, 698 из них – в разделе Японии). Согласно замыслу авторов экспозиции они «отражали классовую борьбу в современной Японии. Эта живопись, порывая с прежними традициями японского искусства, создает новое течение, близкое по своему характеру к нашей советской живописи»[119].

Искусствовед и сотрудник Государственного музея нового западного искусства в 1933–1936 годах Евгений Кронман в своей статье «Живопись революционной Японии» упоминает два полотна в новой экспозиции Музея восточных культур: «В картине у Ухаси „За решеткой“ (Музей восточных культур) – скупая, темная, почти черная цветовая гамма призвана подчеркнуть основное – гнетущее настроение, присущее мрачному застенку. Наоборот, в картине Оканиру Зиро „Отряд революционной обороны“ (Музей восточных культур), изображающей схватку в трамвае рабочего пикета со штрейкбрехерами вожатыми – краски яркие, кричащие, цвета – боевые, зажигающие энергии. В символической монументальной композиции, изображающей красноармейца, стоящего на страже мира, преобладают парадные цвета – красный и золотой, развернутые в яркую симфонию»[120].

Известно, что на сегодняшний день в собрании Музея Востока хранится пять больших полотен японских пролетарских художников: «Протест рабочих против надзора с пистолетом» (1930-е, 120 × 200 см) Ёритомо Сирина, две работы Суямы Кэйити – «За Родину» (1932, 113 × 95 см) и «Раненный в голову» (1930-е, 120 × 200 см), «Гнев (Обыск в крестьянском доме)» (1932, 130 × 190 см) Мицуко Араи и «Фотограф и дети» (1930-е, 134 × 165 см) Синкая Какуо. К сожалению, до сих пор не удалось проследить, были ли эти произведения среди некогда переданных в музей из «Всекохудожника» (и если да, то куда делись остальные девять); остается открытым и вопрос о том, как и при каких обстоятельствах работы японцев оказались в начале 1930-х во «Всекохудожнике»[121].

Японские художники смогли отправить новые работы на большие международные выставки в 1933 и 1934 году. С 30 июня по 30 ноября 1933 в ЦПКИиО им. Горького проходила огромная выставка «15 лет Рабоче-крестьянской красной армии (РККА)»[122]. Участие в ней зарубежных художников обеспечивало МБРХ. Выставке предшествовала долгая подготовительная работа: приглашения к участию отдельным художникам и в национальные секции МБРХ рассылало еще в 1931 году. Планировалось показать около 250 произведений художников из 15 стран, но в итоге на выставке оказались лишь 28 работ 21 художника из 8 стран. Согласно каталогу, японскую секцию представляли художники Иота и Шири с двумя работами, одинаково названными «В подполье», и Такея Фужио с холстом «Против империалистов»[123].

Мицуко Араи. Гнев (Обыск в крестьянском доме). Япония. 1932. © Государственный Музей Востока

Ёритомо Сирин. Протест рабочих против надзора с пистолетом. Япония. 1930-е. © Государственный Музей Востока

Суяма Кэйити. Раненный в голову. Япония. 1930-е. © Государственный Музей Востока

Синкай Какуо. Фотограф и дети. Япония. 1930-е. © Государственный Музей Востока

С 24 января по 16