Не могу (не) любить - Мария Свами

несдержанностью, он резко отодвинул кресло, прошёлся по кабинету, потом с силой хлопнул ладонью по столу. В порыве эмоций он смахнул несколько папок с документами на пол, разбросал бумаги, опрокинул чашку с остывшим кофе — коричневая лужица растеклась по столешнице, но он даже не заметил этого.

Но уже через минуту остановился, тяжело вздохнул и начал собирать разбросанные листы, медленно возвращая кабинету прежний порядок. Каждое движение давалось с трудом, будто он поднимал не бумаги, а тяжёлые камни. Сев обратно в кресло, Сергей закрыл глаза и глубоко вдохнул. В тишине кабинета он наконец позволил себе признаться: дело не в работе и не в сроках — он просто скучал по Александре.

День шестой.

Алекс.

Саша стояла в своей комнате и собирала вещи: несколько блузок, джинсы, тёплый свитер на случай прохладных вечеров, косметика и небольшая фотография в рамке — на ней Саша с мамой смеялись на фоне осенних деревьев. Сегодня вечером она уезжает в Москву. Мама перебралась к тёте Любе на время — пока нога в гипсе, там ей будет удобнее, да и помощь рядом.

Саша оглядела комнату, где провела последние дни. Взгляд задержался на кресле у окна, где она читала маме книги, на столике с чашкой остывшего чая, на подоконнике с горшком герани, которую мама так любила. В груди защемило — она соскучилась по привычной жизни, по своему ритму, по делам, которые умела делать хорошо.

Вдруг она ощутила, что очень хочет вернуться к своим рабочим будням. Мысль о возвращении в офис, о встречах, планах, отчётах вдруг наполнила её энергией. Она невольно улыбнулась, думая, что снова увидит Сергея Викторовича. Но тут же внутренне вздрогнула, одёрнула себя. Ей нельзя испытывать чувства к мужчинам — это только усложнит жизнь. Ей нравилось проводить с ним страстные ночи, но днём она не должна с ним сближаться. «Работа есть работа, — твёрдо сказала она себе. — Личные эмоции — отдельно».

Через полчаса в дверь постучали. На пороге стоял внук бабы Любы, Миша. Шестилетний мальчик с веснушчатым носом и огромными любопытными глазами. Он был очень добрым и отзывчивым — всё это время помогал Саше носить воду, бегать в магазин за хлебом, развлекал маму забавными историями.

— Я пришёл помочь! — важно объявил Миша, стараясь говорить по взрослому.

— Спасибо, Мишенька, — улыбнулась Саша. — Ты настоящий помощник.

Она заранее подготовила для него сюрприз: достала из шкафа коробку с новым смартфоном и протянула мальчику.

— Это тебе.

Миша замер, не веря своим глазам. Его лицо озарилось такой неподдельной радостью, что Саша почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Мне? Правда мне? — прошептал он, осторожно беря коробку.

— Да, тебе, — кивнула Саша. — Теперь ты сможешь звонить мне в любое время, а я буду звонить тебе. И даже фотографии отправлять.

Она показала, как включать телефон, как набирать номер, как делать селфи. Миша внимательно слушал, кивал, запоминал каждое слово.

— А можно я сейчас тебе позвоню? — загорелся он.

— Конечно, — рассмеялась Алекс. — Давай попробуем.

Они сделали первое тестовое фото — на нём Миша широко улыбался, а Саша подмигивала в камеру.

— Я буду звонить тебе каждую неделю! — пообещал мальчик.

— И я тебе, — сказала Саша.

Потом Алекс пошла в дом к бабе Любе. Мама сидела в кресле у окна — в гипсе, но уже не такая бледная, как раньше. Тётя Люба хлопотала на кухне, что то помешивала в кастрюле, и по дому разносился аромат свежей выпечки.

Саша подошла к маме, обняла её крепко крепко, вдыхая знакомый запах лавандового мыла и чего то родного, домашнего.

— Мам, я уезжаю. Но я буду приезжать на выходные, обещаю. И звонить каждый день.

— Хорошо, доченька, — мама погладила её по щеке. — Я буду ждать. И не переживай за меня — Люба обо мне позаботится.

Саша попрощалась с тётей Любой, поблагодарила её за всё, вызвала такси и отправилась на вокзал. В поезде, глядя в окно на убегающие назад деревья и поля, она почувствовала странное сочетание облегчения и лёгкой грусти. Впереди — Москва, работа, встречи, дела. И, возможно, Сергей Викторович.

Сергей.

— Господин Орлов, к вам Василий Васильевич. Можно? — осторожно спросила Ольга, приоткрыв дверь кабинета.

Она стояла на пороге, держа папку с документами, и внимательно наблюдала за реакцией начальника. В последние дни Сергей Викторович был особенно раздражителен, и секретарь старалась не провоцировать его лишний раз.

— Пусть заходит, — рявкнул Орлов, не отрываясь от монитора. Его пальцы нервно барабанили по столу, а взгляд был прикован к строчкам отчётов, которые он уже третий раз перечитывал без всякого толку.

Василий Васильевич вошёл не спеша, с привычной сдержанной улыбкой, но, увидев лицо Орлова, слегка нахмурился.

— Сергей Викторович, я хотел вам сказать… — начал Петров.

— Василий Васильевич, прошу, давайте чуть побыстрее, — прорычал Орлов, который был явно не в духе. Он резко откинулся на спинку кресла, сжал кулаки бросил на подчинённого тяжёлый взгляд.

Петров не смутился. Спокойно поправив галстук, он продолжил:

— Я просто хотел сказать, что Александра Максимовна сегодня возвращается, а завтра выходит на работу.

Орлов резко развернулся в кресле и замер на мгновение. Руки его слегка тряслись, а глаза были красными и воспалёнными — видно было, что он плохо спал.

— Хорошо, Василий Васильевич, я вас понял. Вы можете идти, — произнёс он глухим голосом, стараясь говорить ровно.

Петров вышел в полном недоумении. Уже в коридоре он покачал головой и тихо пробормотал:

— Что с ним творится?..

Орлов остался один. Он продолжал сидеть в кресле, чувствуя, как разрастается сильный приступ мигрени: глаз горел, будто его прижгли раскалённым железом, в шею словно воткнули горячий кол, в ухо стреляло резкими импульсами. Дыхание стало прерывистым, виски пульсировали в такт ударам сердца.

Сергей прикрыл глаза и попытался сесть поудобнее, но у него ничего не получалось. Мигрень добивала его, лишая способности ясно мыслить. Перед глазами мелькали вспышки, а в ушах стоял гул.

Ему могла помочь только Александра. Она уже однажды помогла ему — несколько недель назад, когда злосчастная боль застала его прямо в лифте.

Орлов досидел на работе до позднего вечера. Из за мигрени он не мог толком соображать: цифры расплывались перед глазами, мысли путались, а каждая вспышка света от монитора отдавалась новой волной боли. Наконец, не выдержав, он достал телефон и набрал номер Саши.

— Александра Максимовна, добрый вечер, — прохрипел Орлов, стараясь говорить спокойно, но голос его дрожал. — Я… Вы…

— Сергей Викторович, всё в порядке? — тут же отреагировала Саша. Её голос звучал встревоженно.

— Саша, вы вернулись? — спросил он, еле ворочая языком. Боль сжимала