Яйца всмятку - Мари Соль

я смотрю на наши многочисленные пакеты. Места в руках уже нет! Но разве не шопинг способен улучшить настроение даже в самом безнадёжном, казалось бы, случае?

— Пойдём выбирать себе трусики!

Катька, подняв заплаканное лицо, глядит на меня вопросительно:

— Бёльё что ли купим?

— Ну, — пожимаю плечами, — Без белья наши луки будут неполными.

— Точняк! — вытирает она красный нос.

Я считаю в уме… Пятнадцать тысяч ботинки, мои. Десять Катькины. Плюс кроссовки за пять. Плюс две сумки за десять. Не говоря уже о кофточках, джинсиках и аксессуарах.

— Я вот что думаю, — собираю в охапку ручки от пакетов. Остальные берёт Катька, — Может, пальто это всё-таки купим?

— Какое пальто?

— Ну, то, кашемировое, — я вспоминаю, как мерила. Оно мне очень понравилось! Но дорогущее, жуть!

— Я тебе сразу сказала — давай! — соглашается дочка.

— А тебе косуху, — бросаю как бы невзначай. Чего уж там? Тратить, так тратить!

— Ты серьёзно? — от восторга Катька аж подпрыгивает на месте. И лезет ко мне, чтобы чмокнуть…

Домой возвращаемся уже на такси. Без задних ног! Обе как выжатые лимоны. На выходе был «Летуаль». Ну, и мы не смогли пройти мимо! Теперь я вся буквально пропитана всевозможными ароматами. В итоге купила себе Jadore от Dior, а Катюхе от Dolce. Пускай привыкает к хорошим духам!

Андрей уже дома. Он был у Оксанки. Я ему говорю, что у нас всё в порядке и мы — взрослые девочки. Но он упорно продолжает приходить к нам с ночёвкой. Не может оставить одних.

— Где вас носит? — восклицает с порога. Забрал домашние брюки из дома. Свои. Чтобы отцовские не надевать.

— А это что?

Мы заносим пакеты.

— Вы бутик грабанули? — повторяет вопрос Катюхи.

— Нет, — отвечаю я, — Мы шопились!

— Хи-хи! — смеётся Катька и, усевшись на пол, принимается отделять свои обновки от моих.

— Кать, ну разденься хотя бы! — бросаю ей.

Андрей смотрит пристально:

— Ма, ты чё, кредит взяла?

— Я? — удивлённо округляю глаза, — Зачем?

— Ну, вот это вот всё, — он обводит глазами пакеты, — За чей счёт?

Не нужно быть профи, чтобы понять, что всё это стоит недешёво. Сам вид пакетов и надписи на них уже о многом говорят.

— За отцовский, — снимаю ботинки. Думаю, может, хоть это немного смягчит отношение Дрюни к отцу.

Но, нет! Он недоверчиво хмурится. Чувствует — где-то подвох.

— М-м-м, — усмехается, — Ты же его не простишь? Вот за это.

Сквозь слова слышу: «Не купишься?».

— Ох! — вздыхаю, глядя, как Катюха уже извлекла на свет свою вожделенную косуху и изучает её так и сяк, — Всех денег мира не хватит.

Если бы даже он сам предложил мне отдать эти деньги. Если бы даже машину отдал. Если бы продал свою почку! Не знаю, что ещё? Не смогла бы простить. Ну, как жить? Зная, что у него там, за кадром, Анжела. Точнее, она уже в кадре. Просто сунулась в кадр и стоит…

— Хорошо, если так, — отзывается сын и идёт к Катюхе, чтобы дёрнуть её за рукав, — Дашь поносить?

— Ты что, обалдел? Тебе не налезет! — бросает она, — Андрей, ну, не трогай руками! Ты руки помыл?

Я смеюсь. Вот же кукла растёт…

Перед сном звонит Генка. Уточнить, выйду ли я на работу. Голос взволнованный. Наверное, устал замещать?

— Оль, ну как ты? — беспокоится.

— Я? Лучше всех! — отвечаю, снова припомнив, сколько мы денег потратили на двоих с Катюхой. Я в жизни столько не тратила!

— О! По голосу слышу, что лучше! — веселеет Генка, — Я рад! В понедельник выходишь?

— Конечно, — отвечаю рассеянно. А сама прикладываю к груди водолазку. Цвет обалденный! И качество на высоте.

— Отлично! А то я соскучился, — говорит Генка.

— Устал за двоих трудиться? — зажав телефон между ухом и плечом, я пытаюсь понять, как надевается юбка. Ткань такая тяжёлая и складочки, все одна к одной…

— Нет, не устал, — отзывается Генка, — В смысле, да! Устал. Просто... тебя не хватает.

— Я тоже соскучилась, Ген! — говорю, наконец, разобравшись и найдя среди складочек молнию, — По тебе и по хлебозаводу…

Смартфон выползает и плюхается на пол. Когда я со вздохом сажусь и поднимаю его, то Генка орет, на чём свет стоит:

— Оля?! Оля! Ты где? Что случилось?

— Да тут я, тут, — говорю успокаивающим тоном, — Телефон уронила.

— А-а-а-а, — выдыхает на том конце провода Генка, — А я уж думал, ты это… сознание потеряла.

— С чего бы мне терять сознание? — интересуюсь. Сама думаю: «Разве что от счастья?». И опять изучаю глазами обновки.

Духи потрясающе пахнут! А бельё-то! Бельё! Крышесносное боди из кружева. С резиночками по бокам. Утягивает и одновременно приподнимает. В смысле, живот утягивает, а приподнимает грудь. Ох, красота! Даже носить такое страшно…

— Ты в курсе, Белобородцев разводится? — информирует Генка.

— Да ты что? — поднимаю я брови, — А чего?

Белобородцев — это зам директора хлебозавода. Мужчина весьма интересный и статусный. На три года старше меня.

Генка цокает:

— Да ему плохо стало с сердцем.

— И что? — говорю.

— На любовнице, — добавляет Генка.

— Да ты что? — я аж сажусь на постель.

— Да! Представляешь, — вдохновлённый моим удивлением, продолжает он, — Прямо с работы увезли на скорой.

— Подожди! — прерываю его, — Как с работы?

— Ну, — мнётся Генка, — Он же со Светой буфетчицей тайно встречался. Вот и раскрылось всё! Жена теперь знает. Да и весь комбинат.

— Ого-го! — восклицаю, прижав руку ко рту, — Подожди! Так Светочка замужем?

— Ну, — Генка снова подыскивает нужные слова, — Видимо, это ей не мешало.

— Что ж им всем не живётся спокойно? — в сердцах восклицаю я.

Генка тут же вставляет свои пять копеек:

— Ну не всем же везёт… как тебе. В смысле, — продолжает в своё оправдание, — Я имею ввиду, не у всех же такая любовь, чтобы всю жизнь вместе. И в горе, и в радости, и в болезни… В общем…

Вздыхаю. Нет! Генка вообще не завистливый. Я знаю. Он искренне рад за меня. Просто радость свою выражает весьма странным образом.

— Да, мне так повезло, — решаю его поддержать, — Уж как мне повезло, так никому не везло ещё!

Генка смеётся. «Знал бы ты Гена», — думаю я.

— А что же со Светочкой будет? Её муж тоже в курсе? — решаю сменить тему.

— А то! — усмехается Генка, — Приходил на работу к ней вчера. Ой, Оль! Тут такое было! Ты всё пропустила, пока была в отпуске.

— Страсти-мордасти у вас, — говорю. А сама думаю: «Мне и своих выше крыши».

Прощаемся с Генкой. Он желает мне приятных снов и говорит, что будет ждать понедельника. Хороший он, Генка! И, честно признаться, я всегда знала, что он неровно дышит