Пробуждение - Кир Злой

— Какую именно? — осторожно спросил я.

— Условия простые, — продолжал Лорен. — Все, что вы увидите, услышите и узнаете, остается между мной, Хейденом и вами. Не обсуждается ни с родными, ни с друзьями. Даже друг с другом — после завершения дела. Принимаете?

Давать клятвы, тем более магические, мне не хотелось, но я понимал, что такие люди не шутят. Мы обменялись взглядом с Лиссой. Она едва заметно кивнула.

— Принимаем, — сказали мы одновременно.

Лорен положил камень между нами.

— Кладете руку сверху и вслух произносите: «Обещаю хранить тайну этого дела, пока жив». Этого достаточно.

Формулировка «Пока жив» мне не понравилась. Но отступать было поздно. Сначала руку положила Лисса, ее тонкие пальцы легли на камень мягким легким прикосновением.

— Обещаю хранить тайну этого дела, пока живу.

Камень под ее рукой на миг бледно вспыхнул и снова потускнел. Я положил руку следом.

— Обещаю хранить тайну этого дела, пока жив.

Тепло под кожей поднялось выше, от ладони к предплечью и дальше. Я невольно вздрогнул.

— Этого достаточно, — Лорен убрал камень в ящик стола. — Теперь к сути.

Он поднялся, подошел к нише в стене. Там был аккуратно встроенный сейфовый ящик с металлической дверцей и простым, но надежным замком.

— Несколько дней назад я держал здесь некоторые личные бумаги, — сказал он. — Среди них было одно письмо. Запечатанное моей печатью. Адресованное человеку, с которым мне не следовало поддерживать переписку.

Он говорил спокойно, но я видел, как напряглись мышцы на шее.

— Важно не то, кому оно адресовано, — продолжил Лорен. — Важно, что письмо написано моей рукой. Там есть признания. И есть детали, которые можно подать так, как будто я предаю интересы собственной семьи. Или пользуюсь должностью. Или обоими сразу.

Отлично. Мы вляпались в чужую личную жизнь и политику в одном флаконе.

— Письмо исчезло, — сказал он. — Я открыл сейф вечером, и его уже не было.

— Сейф был взломан? — спросил я.

— Нет. Замок цел. Другие бумаги на месте. Вход в кабинет только через эту дверь. Окно было закрыто. — Он повернулся к нам. — Доступ сюда имеют: я и еще три человека. Мой секретарь, управляющий домом и старший слуга. Ни один из них не должен был знать о письме.

— Но кто-то узнал, — тихо сказал Хейден.

Лорен кивнул.

— На следующий день мне пришла записка. — Он подошел к столу, достал из ящика сложенный лист и развернул. — Чужой почерк, без имени, без подписи. Только текст:

«Я знаю, что ты скрываешь. Заплати и тогда письмо вернется. Если не заплатишь, письмо отправится твоим врагам».

Он передал записку Хейдену. Тот прочитал и молча положил на стол. Лисса наклонилась, взглянула. Я тоже прочитал. Почерк был ровный, без излишних завитков, буквы — такие, какие выводит человек, привыкший писать много, но без желания выделяться.

— Вы кому-нибудь показывали это? — спросил я.

— Кроме Хейдена — нет, — ответил Лорен.

— Вы ответили? — спросила Лисса.

— Нет. И не собираюсь, — в голосе прозвучала сталь. — Я не люблю, когда меня держат за горло. Но я люблю понимать, кто держит.

Он перевел взгляд на нас.

— Вашу задачу просто объяснить, но не просто выполнить: необходимо выяснить, кто украл письмо и где оно сейчас. Вернуть его. Без шума. Без стражи. Без того, чтобы мои соседи по улице узнали, что у меня есть подобные слабости.

Он выдержал паузу.

— Один золотой, — сказал он. — Пять серебряных каждому. Хейден получит свою долю отдельно.

Один золотой. Моя доля пять серебряных — это пять недель тренировок у Торка. Немало.

— Согласны? — спросил он.

— Согласны, — ответили мы почти одновременно.

Когда Лорен и Хейден вышли, мы остались в кабинете. Я подошел к сейфу первым.

— Магии нет, — сказал я после короткой проверки. — Абсолютно чисто. Ни артефактов, ни заклинаний. Значит, украл тот, кому и так можно было войти.

— Смотри, — Лисса присела к столу. — Пятно.

На темном дереве едва заметно блестела крошечная капля чернил. Такие оставляет перо, когда его держат над бумагой чуть дольше обычного.

— Чернильница была тут? — уточнил я.

— Да. — Лисса провела взглядом линию от стола к сейфу. — Но письмо лежало в сейфе, не здесь. Значит, кто-то… открыл, взял письмо, потом подошел к столу. Или облокотился, или держал его вот так…

Она повторила жест: поднятая рука, запястье чуть выше уровня стола — и я понял.

— Он читал письмо? — спросил я.

— Или рассматривал. Главное — стоял здесь. — Она указала на вторую каплю, упавшую на ковер. — Вот вторая. И третья — у ножки стула.

Три капли формировали узкую диагональную линию движения руки, будто человек повернулся от сейфа к столу и задержался там. Лисса встала и сказала:

— И главное — это выглядит как привычка.

— Какая? — уточнил я.

Она ткнула пальцем в третью каплю.

— Так капает только густое чернило для быстрой записи. Им пользуются люди, которые пишут целыми днями. Которые часто держат перо в руке, даже если не собираются писать. Писцы, секретари… Торговцы используют жидкие чернила. Слуги почти никогда не пишут. Управляющие пишут в основном в учетных книгах, а значит аккуратно и без спешки. Но вот…

Я понял, куда она ведет:

— Подозреваешь секретаря? — спросил я.

— Возможно, — кивнула Лисса.

Но этого было мало. Подозрение еще не доказательство.

Когда мы вышли из особняка, воздух показался тяжелее. Лисса шла молча, я чувствовал, как она мысленно раскладывает задачу на части, ищет зацепки.

— Трое имели доступ, — сказала она, когда мы дошли до перекрестка. — С них и начнем.

Первым мы нашли старшего слугу, того самого, что встречал нас у двери. Он стоял во дворе, наводя порядок среди бочек с водой. Мы подошли. Он посмотрел на нас так, будто его снова заставили мыть лестницу.

— Господин велел? — спросил он сухо.

— Пара вопросов, — сказал я. — О вчерашнем дне.

Слуга нахмурился, но остался стоять.

— Вы входили в кабинет?

— Нет.

Ложь. Она прошла по коже, словно холодный ветер.

— Только один раз, — добавил он через секунду. — Убрать бумаги. Когда