Восстание в Вандее 1832 года, или Авантюра герцогини Беррийской - Наталия Петровна Таньшина

Сначала надо было построить железнодорожную линию между Нантом и Лиможем, чтобы перевозить каменный уголь, и это тоже вызвало протесты со стороны местных предпринимателей. Только в 1861 г., после пяти лет обсуждений, было начато строительство железной дороги между Нантом и Наполеон-Вандеей. 30 декабря 1869 г. линия была запущена. Линия Нант-Наполеон-Вандея — Ла-Рошель была открыта в марте 1871 г., линия Анжер-Ниор — в конце декабря 1871 г. Линия Нант — Ла-Рошель была торжественно открыта в 1873 г. К 1875 г. в Вандее был построен 361 км железных дорог, тогда как 375 км этих путей осталось построить, чтобы завершить программу преобразований[276].

Что касается легитимистов, то поражение восстания 1832 г. изменило тактику их действий. По словам Хьюго Шанжи, после поражения 1832 г. легитимистская оппозиция отказалась от всякой идеи заговора, чтобы произвести «мягкую контрреволюцию», эффект от которой мог проявиться только в отдаленной перспективе[277]. Именно после провала заговора герцогини Беррийской легитимисты делают ставку на парламентскую оппозицию[278].

Несмотря на то что легитимизм не представлял собой целостного движения и шансы у роялистов были слабыми вплоть до конца Июльской монархии, как полагает Х. Шанжи, в период между 1833 и 1848 гг. легитимисты смогли выработать принципы и методы политического действия, получившие развитие при Второй республике и Второй империи, а в Национальном собрании 1871 г. в условиях действия всеобщего избирательного права они получили значительное количество мест.

Мария-Каролина первое время пыталась добиться у Карла Х сохранения за собой титула французской принцессы и регентши, но все было безрезультатно. Ее брак был очень подходящей причиной для того, чтобы окончательно отдалить ее от королевской семьи и особенно от ее собственных детей, герцога Бордоского и его сестры, продолжавших жить при короле и Марии-Терезии, герцогине Ангулемской. Карл Х считал, что именно он является легитимным королем Франции и что его внук, герцог Бордоский, станет Генрихом V лишь после смерти его сына герцога Ангулемского.

В самом легитимистском движении тогда выделилось две тенденции: «Молодая Франция», или генрихисты, сторонники графа Шамбора, Генриха V, и «Старая Франция», или карлисты, сторонники власти Карла Х и герцога Ангулемского, Людовика XIX (хотя во французской историографии «карлистами» порой именуют в целом легитимистов). В глазах карлистов Мария-Каролина совершила не только моральную, но еще больше политическую ошибку. Ее внебрачная беременность поставила под сомнение легитимность Генриха V, к рождению которого в свое время с таким подозрением отнеслись Орлеаны. Ведь поступок герцогини подрывал краеугольные основы монархической власти: сакральность королевской крови и наследование по прямой линии. В то же время это разделение в лагере легитимистов позволяло Марии-Каролине не оказаться полностью в тени забвения, и генрихисты в большинстве своем продолжали считать ее героиней, воспринимая как центральную персону королевской семьи.

Но и после поражения легитимисты не сдавались. По мере приближения совершеннолетия Генриха V (29 сентября 1833 г. ему исполнялось 14 лет) их активность усиливалась. Карлисты отправились в паломничество в Прагу, каждый западный департамент делегировал своих представителей, однако 23 сентября они были задержаны в Страсбурге. После смерти Карла Х (6 ноября 1836 г.) правительство приняло меры предосторожности, опасаясь возможных инцидентов, но везде царило спокойствие. Супрефект города Шатобриан писал: «Смерть Карла Х была встречена с большим безразличием сторонниками свергнутой династии»[279].

В это самое время в одной из газет появилось письмо, или, скорее, статья, за подписью «Мария-Каролина». Об этом в своем очерке от 24 ноября 1836 г. поведала хроникер эпохи Дельфина де Жирарден. Писательница весьма язвительно прошлась по поводу замужества герцогини Беррийской. Она писала: «Мы не можем взять в толк, какое влияние может иметь сегодня на легитимистскую партию княгиня Луккези-Палли? По нашему мнению, с тех пор как госпожа герцогиня Беррийская вышла замуж, ее политическая роль совершенно переменилась. В МАРИИ-КАРОЛИНЕ, вдове французского принца, зарезанного на наших глазах, мы видели французскую изгнанницу, до сих пор покрытую благородной кровью своего супруга, и несчастья ее вызывали в нас самое благоговейное сочувствие; в МАРИИ-КАРОЛИНЕ, супруге господина Луккези-Палли, видим мы всего лишь чужеземную принцессу, счастливую новобрачную, чьей отвагой и героизмом мы по-прежнему восхищаемся, но чья судьба не может нас более занимать»[280].

Смерть герцога Ангулемского 4 июня 1844 г. превратила графа Шамбора в глазах всех роялистов в Генриха V. Родившийся и выросший без отца, герцога Беррийского, он оказался под почти полным контролем со стороны его матери, а потом воспитывался «сиротой Тампля» герцогиней Ангулемской. Между тем в характере графа Шамбора не было ничего депрессивного. Бонвиван, большой любитель охоты, он соединял в себе и отречение, и величие. Был очень благочестив и воспитан, при этом воспитания скорее современного — он много читал и путешествовал, чтобы подготовить себя к роли монарха. По характеру он был скрытный, всегда выслушивал мнения других, но принимал решения самостоятельно, как настоящий суверен. Граф Шамбор выступил с концепцией монархии одновременно классической и умеренной. Если он утверждал о своем желании провозгласить великое «национальное движение» 1788 года, то есть подъем кануна Революции, если он искренне признавал равенство граждан перед законом, то он не принимал революционные принципы как таковые и оставался верен правительству истинно монархическому. Он был надеждой легитимистов вплоть до своей смерти в 1883 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Главная причина поражения восстания 1832 г. заключалась в том, что Вандея была умиротворена либеральной религиозной политикой, обеспечившей населению свободу культа. Поэтому в 1832 г. крестьянство Вандеи не откликнулось на призыв герцогини Беррийской и легитимистов. После крушения режима Луи-Филиппа в 1848 г. Вандея успокоилась. Несмотря на то что на территории бывшей Шуанерии еще сохранялись очаги напряженности, они не имели политического характера. Это были акты разбойничества, убийств и бандитизма.

Лидеры легитимистов отделались легким испугом. Беррье был арестован и препровожден в Нант, но судом присяжных под овации и крики «Браво!» был оправдан; Менара суд присяжных тоже оправдал; он добился от правительства разрешения быть при герцогине Беррийской в замке Блай, а после ее освобождения сопровождал ее в Италию, а потом в Лондон; маршал Бурмон эмигрировал в Португалию, где стал главнокомандующим в армии дона Мигела, потом жил в Швейцарии и Испании и вернулся во Францию после амнистии в 1840 г.; Сен-Прие был арестован, но освобожден через десять месяцев; Огюст де Ла Рошжаклен уехал в Испанию, где участвовал в карлистских войнах, а позже вернулся во Францию; Шарль де Бомон д'Отишан провел семь лет за границей; Шарль-Атаназ де Шаретт де ла Контри бежал за границу, а 12 июня 1834 г. был заочно приговорен судом присяжных Нанта к смертной казни за преступление против безопасности государства, жил в Лозанне, пока в 1841 г. Луи-Филипп не позволил