Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

Флаеры отличные. Они прекрасно оформлены, с интересными шрифтами и яркой фотографией небольшого городка в окружении пышного тропического леса. На видном месте название сайта GoFundMe и номер телефона для получения дополнительной информации. Но забавно, насколько плохо она представляет, как устроен реальный мир и сколько времени потребуется на осуществление ее плана.

– Отлично, – киваю я. – Но не расстраивайся, если понадобится больше времени. Во-первых, мы можем лишь надеяться, что люди захотят жертвовать деньги. Но даже если нам удастся собрать нужную сумму, предстоит еще связаться с теми, кто живет в Эль-Ремате, и не только с твоей подругой по переписке. Мы должны узнать, кто сможет спроектировать здание и выполнить работы и сколько им нужно будет заплатить. Все это непросто.

Александра потрясенно смотрит на меня. Сначала мне кажется, она просто не может поверить, что ее план оказался таким сложным, но тут она поднимается, идет в соседнюю комнату и зовет меня:

– Идите сюда.

Хуан улыбается, словно зная, что меня ждет, но я даже не представляю. Я делаю глубокий вдох из концентратора и покорно следую за Александрой. В маленькой комнатке на столе стоит компьютер. Александра уже сидит за ним. Другого стула в комнате нет, и я опускаюсь рядом с ней на колени. Она открывает файл.

– Смотрите. Вот список тех, кто и что будет делать.

Список поразительно точный. В одном столбце перечислены виды работ: бетонирование, плотницкие работы, обеспечение безопасности, даже архитектурный проект. В другом столбце напротив каждого пункта записано по несколько имен.

– Кто все эти люди?

– Они живут в Эль-Ремате и ищут работу, – отвечает Александра, словно это само собой разумеется. – И кое-кто из соседних городков. Зури обо всем рассказала местным, и множество людей готово помочь. Тот, кто берет на себя безопасность, даже учился в американском колледже и получил степень до того, как его депортировали. И все они готовы работать всего за пять долларов в день. И посмотрите еще вот на это…

Она нажимает несколько клавиш, и на экране появляется новая картинка. Это страница пожертвований – в центре ярко горят крупные цифры. И это меня шокирует.

– Ты уже собрала пятьсот двадцать долларов? Но как?

– Я не знаю. Кто-то анонимно пожертвовал пятьсот долларов. Я разослала много электронных писем и разместила посты в социальных сетях. А вы знаете, сколько можно сделать в Гватемале на пятьсот долларов? Мы можем обеспечить работой целую команду на несколько недель. Все будет делаться быстрее, чем я рассчитывала. Теперь мне нужно заказать материалы, но я уже над этим работаю.

Она продолжает что-то просматривать, жать на клавиши, чем-то заниматься, а я пытаюсь собраться с мыслями.

– Ты молодец, – в конце концов говорю я. – Это может получиться. Ты можешь очень многое сделать для этого города.

Александра на мгновение перестает жать на клавиши и смущенно смотрит на меня:

– Я знаю. Это мой план, помните? Мое пятое желание.

– Да, но… Я потрясен, как много ты уже сделала!

Александра пожимает плечами и возвращается к компьютеру.

– Я просто подумала, что дольше ждать нет смысла. – Она судорожно моргает, не отрываясь от экрана, и тихо добавляет: – Слушания уже скоро.

* * *

Слушания.

Глядя, как Александра с восторженным визгом катится вниз с водяной горки, легко забыть, что через две недели ее здесь может уже не быть. И каждый раз, думая об этом, я понимаю, что нужно срочно исполнять ее американские желания.

Уже три часа дня, а в шесть у меня назначена встреча в Чикаго. Поэтому я отвожу Александру в центр Лемон-Гроув, мы встаем на углу Мейн-стрит и Первой и протягиваем флаеры равнодушным прохожим. Реакция людей способна обескуражить. Большинство прохожих просто берут листовки, не обращая внимания на наши слова и не глядя нам в глаза. Многие вообще отказываются брать листки. Некоторые смотрят на нас с неприязнью – мы помешали их прогулке.

Я их понимаю. Я и сам не люблю тех, кто собирает подписи на улицах или пытается втянуть меня в какую-то авантюру. Но это же другое. Это желание Александры. И я заставляю себя протягивать флаер каждому прохожему, хотя мне трудно дышать, да и делать это совсем не нравится.

У Александры же таких проблем нет. Не знаю, откуда у нее берутся силы, но она успевает раздать вдвое больше флаеров, чем я, и люди берут у нее листовки охотно и с радостью. Хорошо быть симпатичной маленькой девочкой, думаю я.

Через пару часов у нас остается с полдесятка листовок, и Александра предлагает оставить их в магазинах на Мейн-стрит. Большинство хозяев с радостью разрешают ей приклеить листовки на доски объявлений. Очень скоро Александра размещает последний флаер и с удовольствием вытирает руки.

Мы хлопаем в ладоши. Нам обоим не терпится увидеть, как потекут пожертвования. Увидев проделанную Александрой работу и поняв, сколь многого ей уже удалось добиться, я не могу сдержать собственное воображение.

– Хотите вернуться к нам и помочь мне в поисках строительных материалов? – спрашивает она.

– Ты отлично справляешься сама, а у меня назначена встреча в Чикаго. Думаю, ты не против поработать самостоятельно?

– Конечно! – отвечает она, словно ответ очевиден.

Я высаживаю ее перед домом и убеждаюсь, что она вошла – она поворачивается и с широкой улыбкой машет мне с крыльца. Потом я еду в направлении Чикаго.

Я нечасто ездил из Лемон-Гроув в Чикаго. Наверное, потому что вообще долгое время не был в Лемон-Гроув. Но каждый раз это направление возвращает меня в ту ночь двадцать лет назад, когда я сидел на переднем сиденье старой машины Мюррея, а Тиган клубочком свернулась на заднем. Даже сегодня по спине пробегают мурашки, когда я вспоминаю, как здорово это было.

Сегодня мурашки связаны не только с прошлым, но и с настоящим. Сегодня я смотрю не только в прошлое. Я смотрю в настоящее. До Ригливилля я доезжаю без происшествий. Паркуюсь возле стадиона «Ригли» и направляюсь к воротам. Охраннику я объясняю цель прихода, и он по рации советуется с кем-то, прежде чем пропустить меня на стадион.

– Вам нужно инвалидное кресло? – спрашивает он.

Поначалу я чувствую себя оскорбленным. Ему кажется, что я не способен обойти стадион без чей-то помощи? Но потом меня одолевает искушение. Грудь сжимает боль, мне трудно дышать, и мысль о том, что кто-то покатит меня и мне не придется идти самому, кажется весьма привлекательной. В конце концов верх одерживает гордость. Я отказываюсь