Месть Рима - Саймон Скэрроу

Катон заставил себя улыбнуться в ответ. Его желудок неприятно сжался, когда «Минерва» поднялась на гребень большой волны и устремилась вниз по дальнему борту, оставляя пенящийся след вдоль борта судна. Бесодий ухмыльнулся и указал на двух парней у бокового поручня, на полпути вдоль главной палубы. Один схватился за поручень так, словно от этого зависела его жизнь, а его товарищ сгорбился и его рвало.

- Вы все привыкните к этому через несколько дней.

- Дней, - жалобно пробормотал Катон, борясь с подступающей тошнотой. - Вот дерьмо.

Капитан ободряюще хлопнул его по спине и повернулся, чтобы прокричать команде приказ ставить передний парус на фок-мачте21. Подняв оба паруса, чтобы максимально использовать устойчивый ветер, «Минерва» устремилась в море.

Примерно в восьми километрах, насколько мог судить Катон, Бесодий изменил курс, чтобы следовать вдоль побережья на безопасном расстоянии.

Низменная местность и окружающий ландшафт были единственной точкой концентрации, которую Катон мог использовать, чтобы бороться со все более неприятным ощущением в желудке, которое начало подступать к его горлу. Затем, с внезапным спазмом, короткий завтрак из хлеба и твердого сыра, который он съел перед рассветом, брызнул на борт судна.

- Ради всех богов, парень! - закричал Бесодий. - Не по ветру! Делай это через подветренную сторону! То же самое касается и вас, пятидневные матросы! - Он схватил ближайшего ауксилария и перебросил его на левый борт. Но он с опозданием попытался остановить человека, перекинувшегося через борт. - Вы уберете это, как только все успокоится. Я не позволю вам сделать «Минерву» похожей на сточные канавы Рима на следующий день после Сатурналий22.

По мере того, как день клонился к закату, солнце поднялось над главным рангоутом23 и бросило желанную скользящую тень на палубу. Постепенно морская болезнь Катона прошла, и он начал уделять больше внимания береговой линии. В середине дня они приблизились к другому устью реки, и он позвал Бесодия.

- Ты можешь подвести судно ближе к берегу? Мне нужно туда заглянуть.

- На этом участке побережья есть песчаные отмели. Я не могу рисковать сесть на мель.

- Мне нужно подойти ближе, - настаивал Катон.

- Было бы полезно, если бы я знал, что ты ищешь, префект.

- Места, где мы сможем высадить людей и построить форты. Я хочу набросить петлю на врага и затягивать ее постепенно, пока не загоню его в ловушку. Тогда мы сможем нанести последний удар, чтобы покончить с мятежом раз и навсегда. - Он указал на устье реки. - Это может быть подходящим местом.

- Сомневаюсь. Это лабиринт из маленьких островов и илистых отмелей. Это не поможет вашим целям. Кроме того, мы все еще плывем мимо территории триновантов. Мы достигнем побережья иценов только завтра.

- Понятно. Тогда я начну составлять карту. Где мы остановимся сегодня вечером?

Бесодий прищурился, посмотрел на солнце, чтобы оценить оставшиеся часы светового дня, а затем внимательно осмотрел побережье.

- Немного дальше есть еще одна река, поменьше. Мы доберемся до нее за достаточное время, чтобы поставить «Минерву» на ночь.

      - Безопасно ли это, так близко к иценской территории?

- Поблизости нет никаких поселений. С нами все будет в порядке. Мы уйдем, раньше, чем нас заметят.

Катона не убедила уверенность капитана.

- Когда ты в последний раз плавал вдоль этого побережья?

Бесодий на мгновение задумался.

- Шесть месяцев назад. Первое путешествие весной.

- С тех пор многое изменилось, - мрачно заметил Катон. - Мы должны быть начеку.

Капитан пожал плечами.

- Как пожелаешь.

Вскоре после этого он приказал рулевому сблизиться с берегом, и «Минерва» изменила курс, повернув под углом к побережью. Теперь волна разбивалась о корму, вызывая еще больший дискомфорт у пассажиров судна.

- О нет, во имя Плутона! - пробормотал про себя Катон. Его снова вырвало, затем он заставил себя встать с таким самообладанием, какое только мог, чтобы восстановить хоть какое-то подобие приличий, подобающих его званию.

Ближе к берегу виднелись пологие холмы, поросшие лесом, переходящие в кустарник и галечник у самой кромки моря. Отсюда до первого поворота тянулась река, и он с облегчением увидел, что воды здесь гораздо спокойнее.

- Возьмите два рифа на гроте24! – приказал Бесодий, и его люди побежали натягивать канаты, стягивающие кожаные складки. «Минерва» начала терять ход, и, когда корабль прошел между невысокими мысами, он отдал приказ убрать передний парус. Когда солнце скрылось за линией деревьев на западе, судно призраком метнулось к небольшому галечному пляжу под невысоким утесом. Наблюдая за сокращающимся расстоянием между судном и пляжем, он приказал убрать грот-парус, а команде и пассажирам перебраться на корму.

Катон ожидал, что последний заход будет осуществлен с помощью взмахов весел. Он восхищенно кивнул, когда нос мягко опустился на гальку. «Минерва» слегка вздрогнула, но тут же застыла, и палуба под его ногами оказалась бездвижной. Бессомнения, Бесодий был опытным моряком, как и утверждал.

С носа корабля спустили веревочную лестницу, по которой Бесодий и Катон спустились на берег.

- Скоро отлив, - сказал капитан. - Ночью уровень воды в реке упадет, поэтому мы не сможем сняться с мели до рассвета.

- В таком случае я поставлю часового на вершине той скалы, - решил Катон.

- Как пожелаешь. Мы с ребятами отправимся за дровами. У нас есть несколько копий и луков на случай, если мы обнаружим какую-нибудь дичь.

Катон покачал головой.

- Лучше не разжигать костер. Не хочу привлекать нежелательное внимание.

- А, перестань, префект. - Бесодий указал вверх по реке. - Ближайшее поселение находится более чем в десяти километрах в той стороне. Если мы дождемся темноты и разожжем костер у скалы, его никто не увидит. Тогда мы сможем приготовить горячую еду и высушить одежду. В любом случае, пока вы находитесь на моем корабле, я капитан, и я отдаю приказы.

Теперь, когда он снова оказался на твердой земле и тошнота прошла, Катон понял, как сильно он проголодался. Его взгляд переместился на четырех ауксилариев, которые, как и он сам, весь день находились под брызгами волн и теперь дрожали от холода, а также от изнеможения, наступившего после морской болезни. И дальнейшее пребывание в таком состоянии без передышки плохо сказалось бы на их моральном состоянии и лишило бы их боеспособности. Он окинул взглядом окружающую местность и убедился, что