100 великих врачей и подвижников медицины - Полина Ребенина

организовали Николай Гамалея и Илья Мечников – обоих можно назвать учениками и последователями Пастера. Гамалея несколько лет изучал бактериологию под его научным руководством, а всю последующую свою карьеру посвятил развитию эпидемиологии, иммунологии и микробиологии в России. Мечников же в 1887-м перебрался к Пастеру в Париж и стал его сотрудником.

В 1887 году Академия наук Франции развернула международный сбор средств на создание микробиологического института под началом Пастера. Удалось привлечь 2,6 млн франков, в том числе около 100 тыс. от российского императора. Институт открылся на следующий год, в специально выстроенном для него здании в центре Парижа. По замыслу Пастера, учреждение сочетало в себе научно-исследовательский и учебный центры, а также диспансер для прививания. В народе его сразу прозвали «Дворцом бешенства».

В последующие годы Пастеровский институт стал колыбелью иммунологии и эпидемиологии. Здесь разработали вакцины против чумы, желтой лихорадки, дифтерии и столбняка, открыли бактериофагов (вирусы, паразитирующие на бактериях), изобрели синтетические антигистаминные препараты и обнаружили вирус иммунодефицита человека.

Надо сказать, что гениальный Луи Пастер в 46 лет перенес кровоизлияние в мозг. Левая рука не действовала, левая нога почти утратила подвижность. Но свои самые гениальные открытия ученый совершил именно после этого удара. Пастер выкарабкался и прожил еще 26 лет. Oн умер в 72 года. Когда Луи Пастера не стало, выяснилось, что значительная часть его мозга разрушена.

Пастера похоронили в Нотр-Даме и на следующий год планировали перезахоронить в Пантеоне, рядом с Вольтером, Лагранжем и Гюго. Однако его вдова и дети настояли на том, чтобы организовать гробницу с мавзолеем на территории Пастеровского института.

Жан Шарко

(1825–1893)

Французского врача Жана Шарко называли «Наполеоном истерии», но это красочный образ. Гораздо вернее говорить о нем, как об основоположнике современной клинической неврологии.

Он родился в 1825 году в семье каретника, и будущее мальчика выглядело далеко не безоблачным: в семье было четыре сына, а оплатить высшее образование отец мог только кому-то одному. Его выбор пал на Жана, который лучше других сыновей учился в лицее. Жан смог продолжить образование в Парижском университете на медицинском факультете. Окончив обучение в 1853 году, он получил степень доктора медицины и открыл частную практику. Как-то раз он оказался в больнице Сальпетриер, увидел там несчастных пациентов, которые находились в тяжелых условиях и без надежды на излечение, и остался работать интерном. Уже через девять лет, в 1862-м, он стал главным врачом этой легендарной больницы.

Больница Сальпетриер была построена еще в середине XVII века как богадельня, но в итоге стала чем-то вроде изолятора для «лишних людей» – бедных и психически больных. Позже к этой темнице пристроили тюрьму для проституток. Надо ли говорить, что за людей обитателей клиники Сальпетриер почти и не считали, содержали в подвалах, часто держали обнаженными, приковывали цепями к стене.

К концу XVIII века больница окончательно обрела свою специализацию, она превратилась исключительно в психиатрическую лечебницу. Многое сделал для больницы и ее обитателей Филипп Пинель, врач, благодаря которому были сняты оковы с душевнобольных. Он боролся за более гуманные методы лечения психически больных.

К моменту прихода на работу Шарко в Сальпетриере содержали в основном женщин. Всего в больнице могло одновременно находиться около 4500 человек с самыми разными расстройствами. Благодаря Шарко здесь начал формироваться серьезный научный центр по изучению нервных расстройств. Все исследовательские работы на первых порах Жан Шарко финансировал сам, здесь же читал он свои лекции. Однако ходили их слушать буквально единицы. В те годы ничто не предвещало будущего взрыва их популярности.

Но Шарко упорно двигался к своей цели, продолжал и научную, и педагогическую работу. Он изучал истерию, которую долгое время считали заболеванием исключительно женским. Начиная со времен Античности здоровье женщины виделось зависимым от одного органа – матки и ее положения в организме.

Вот как описывал истерию Платон в диалоге «Тимей»: «У женщин та их часть, что именуется маткой, или утробой, есть не что иное, как поселившийся внутри них зверь, исполненный детородного вожделения; когда зверь этот в поре, а ему долго нет случая зачать, он приходит в бешенство, рыщет по всему телу, стесняет дыхательные пути и не дает женщине вздохнуть, доводя ее до последней крайности и до всевозможных недугов, пока, наконец, женское вожделение и мужской эрос не сведут чету вместе и не снимут как бы урожай с деревьев».

Матку называли «животным внутри животного» и полагали, что «неудовлетворенная» (небеременная) матка влияет отрицательно на здоровье женщины, так как начинает менять местоположение, хаотично перемещаться. Этим и объясняли истерию, даже название заболевания dolоr hysterica происходило от греческого hystera («истера»), то есть матка. Эти воззрения еще более укрепились в Средние века, истерия стала женским диагнозом, а мужчинам досталась меланхолия. Но вот Шарко предположил, что истерия свойственна людям, независимо от пола, и является не следствием патологии внутренних органов, но результатом дезорганизации работы структур мозга. Однако и он отмечал, что в основе многих нервных расстройств лежат особенности интимной жизни.

Первое, что приходит нашим современникам на память при упоминании имени Шарко, это душ. Эта процедура изначально была задумана как усмирительная мера для «истеричных» больных. Однако это было далеко не главное изобретение Шарко, да и доподлинно не известно, был ли он первым разработчиком методики или просто усовершенствовал ее. Очень часто эта процедура фигурирует в фильмах про тюрьму, когда заключенным, предварительно обсыпав их известью от вшей, устраивают душ Шарко холодной водой из шланга под большим напором.

Были и другие, еще более жестокие методы лечения истерии. Женщинам удаляли матку (иногда клитор) либо при помощи грубого гинекологического массажа доводили до оргазма самым болезненным образом. Шарко же превратил «лечение» истерии в публичное шоу. Посетить представление с участием страдающих женщин мог любой желающий, и приходить на лекции Шарко стали массы народу.

Клинический урок в Сальпетриер (фрагмент).

Шарко читает лекцию об истерии. Художник А. Бруйе. 1887 г.

Звездой гипнотерапии Шарко стала Луиза Огюстина Глейз, известная как Августина. Она была французским подростком с диагнозом «истерия» и заключена как сумасшедшая в больницу Сальпетриер в возрасте 14 лет. Девочка с раннего детства подвергалась системным телесным наказаниям и была изнасилована любовником матери в 13 лет. Шарко вводил Луизу в гипнотическое состояние, чтобы она на публику демонстрировала свою предполагаемую истерику, но на деле заставлял ее проживать изнасилование снова и снова. Шарко сделал больницу Сальпетриер центром притяжения других врачей и развлечения для обычной публики. Клинические случаи разбирались в торжественной, почти театральной, обстановке. Когда Луиза перестала соглашаться