Пепел Оруина - Осипова Татьяна

— Лекс...

Он взял её за руки. Ладони Веры были ледяными.

— Я вернусь. Обещаю.

— Ты всегда это обещаешь, — прошептала она, и в её глазах блеснули отражения далёких пожаров.

— Потому что до сих пор всегда возвращался, – ответил он, и его губы дрогнули в улыбке.

Сера тяжело поднялась и подошла к Лексу.

— Дурак ты, Лекс, — ворчливо сказала она, но тут же притянула его к себе и крепко, по-матерински обняла. Солдат замер, непривычный к человеческому теплу, но через секунду неловко обнял её в ответ. — Береги их, — шепнула она ему на ухо. — И себя береги. Я не прощаюсь, слышишь?

— Мы справимся, Сера.

Док молча сунул Лексу в руку тяжёлую коробочку с тусклым светодиодом.

— Мощный жучок-ретранслятор, — прохрипел старик. — Если Макс воткнёт свой код, эта штука усилит сигнал в десять раз. Вера поймает его даже здесь, на Оруине. Если повезёт...

— Спасибо, Док.

— Не за что. Вернёмся быстрее, быстрее вернусь к делам, а то генераторы сами себя не починят.

Лекс спрятал прибор во внутренний карман куртки. На крыше стояли пятеро, связанные не уставом, а чем-то более прочным — общим знанием ужасной правды.

— Вылет через два часа, — скомандовал Лекс. — Макс, пакуй данные. Эйден — проверь боезапас и маскировочные плащи. Вера...

Она подошла вплотную, положив ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.

— Просто вернись, — прошептала она. — Я не хочу снова остаться одна в этом пустом мире.

Лекс накрыл её руку своей.

— Теперь мне есть ради чего возвращаться. Обещаю.

Внизу, в истерзанном городе, зажигались редкие огни. Жители Оруина не знали, что трое людей на крыше собираются бросить вызов всей мощи Конфедерации. Но искра уже высечена. И они летели, чтобы раздуть её в очищающее пламя.

Глава 6. Троянский конь 1. Чужой среди своих

12 октября 2267 года, борт крейсера Муран «Тень», на подходе к системе Нового Багдада.

Корабль Муран пах иначе, чем человеческие суда. Это стало первым выводом, который сделал для себя Эйден, едва переступив порог шлюза. Запах струился тяжёлым, сладковатым маревом, с нотками прелой листвы, застоявшейся воды и чего-то металлического, как свежая кровь. Он пропитывал всё: стены, воздух, даже воду в скудных рационах. Он въедался под кожу, в волосы, в саму память.

— Никогда не привыкну, — прошептал Эйден, морщась и пытаясь дышать через воротник куртки.

— Привыкнешь, — отозвался Лекс. — Он сидел на выросте, заменявшем скамью, и методично перепроверял плазменный резак. — В рейдах на дальних рубежах нам иногда приходилось захватывать их малые челноки. Мы называли их «гробами на дрожжах». Запах не выветривается, даже если выкачать весь воздух.

Эйден осторожно провёл рукой по переборке. Она была тёплой и слегка влажной. Под ладонью ощущалась мерная, едва заметная пульсация — словно где-то глубоко внутри стен гнали жидкость огромные сердца.

— Это... оно правда живое?

— Симбиотическая структура, — подал голос Макс. Он сидел в углу, зажав планшет между коленями. — Муран не строят корабли в доках, они их выкармливают. Костяк из углеродного волокна, обросший специализированной мышечной тканью и нейронными сетями. У этой «Тени» есть всё: от системы пищеварения, перерабатывающей топливо, до зачатков сознания.

— Сознания? — Эйден брезгливо отдёрнул руку.

— Не в человеческом смысле, — Макс поправил очки нервным движением. — Скорее, набор базовых инстинктов: «лети», «охоться», «защищай экипаж». Корабль чувствует нас как паразитов, но Док сумел обмануть его рецепторы. Теперь «Тень» думает, что мы — её родные клетки.

Макс побледнел. Его пугала не только высота или близость Нового Багдада. Его пугала сама логика Муран — холодная, биологическая, лишённая привычных нулей и единиц.

— Док, — позвал он в коммуникатор, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сколько до выхода из прыжка?

Голос инженера, пробившийся сквозь хлюпающие звуки помех, прохрипел:

— Десять минут, малец. Готовьтесь. Эта тварь — не машина, это злой зверь со скверным характером. Я три часа уговаривал её не выплёвывать наши системы фильтрации.

— Уговаривал? — переспросил Эйден, покосившись на Лекса.

— Док считает, что у всего, в чём течёт ток или лимфа, есть душа, — пояснил Лекс. — И, честно говоря, глядя на это корыто, я начинаю ему верить.

Интерлюдия 1. Док и «Тень»

(За пятнадцать минут до этого)

Док сидел в пилотском гнезде — это была не рубка в привычном понимании, а скорее полость, напоминающая глазницу гиганта. Он был опутан проводами, которые сам же вживил прямо в нервные узлы корабля.

— Ну, девочка, — ворковал старик, поглаживая склизкую поверхность пульта. — Не брыкайся. Мы с тобой одной крови, хоть у меня она и красная, а у тебя — как антифриз.

Корабль отозвался долгой, утробной вибрацией. Док работал на ощупь. Там, где у людей стояли тумблеры, у Муран находились сокращающиеся сфинктеры и чувствительные волоски.

— Так, вот этот узел отвечает за пространственное смещение, — бормотал он, осторожно подсоединяя медный кабель к пульсирующему серому волокну. — А это... а это у нас что?

Система внезапно выплюнула струю едкой жидкости, и по отсеку поплыл запах горелой плоти. Док выругался, вытирая лицо грязным рукавом.

— Ах ты, зараза! Кусаться вздумала? Ну, держи тогда дедушкино лекарство.

Он достал старый, исцарапанный диагностический модуль и с силой вдавил его контакты в мягкую ткань под приборной панелью.