Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев

— И раскачаться. Нет, если этот Полищук и правда с ней этим занимается, то у него, наверное, переломов не счесть… и вывихов.

— Хватит об этом! Их тренер — серьезный противник. Я смотрела все их матчи, стратегические решения принимает именно он. Это он создал пару Кривотяпкина-Бергштейн, он разработал «Атаку Птичьей Стаи», он вывел на поле запасной состав, когда основной выдохся. Недооценивать противника — это шаг к поражению, а я не намерена больше проигрывать! Наши основные противники, «Автомобилист» и «Радиотехник» — выбыли из гонки, мы вышли в плей-офф и если убедительно выиграем «Стальных Птиц»… считай что первое место обеспечено. Кто остался в полуфинале? «Снежинка» из Саратова и «Динамо» из Челябинска. С этими сюпризов не будет, им просто повезло что они в турнирной сетке ни с «Автомобилистом», ни с «Радиотехником» не встретились. — выпрямляется Кира, прекращая вертеть термос в руках. — И я еще не рассказала ни о «Отравленном Даре» Синицыной, ни о модифицированной «Атаке Птичьей Стаи», ни об «Соколином Ударе». У этой команды полно козырей в рукаве, и мы должны иметь ответ на каждый, превзойти их раньше, чем они поймут что происходит. Быть на голову выше именно в стратегии… по уровню игры и технике боя половина их игроков на нашем уровне, так что просто задавить силой не выйдет. Это будет умная игра, они будут вводить свои козыри в бой один за одним, а мы — разбивать каждую их схему, каждую стратегию — своей. А потому пришла пора показать вам самую большую угрозу этой команды. Скрытое лезвие. То, что в конечном счете сломало «Труд». Невидимая угроза.

— Да ты и так на нас страху нагнала уже. Давай говори, а то я уже боюсь-боюсь… — складывает руки на груди Ковалева.

— Ладно. — Кира достает из бумажной папки фотографию и передает ее Ковалевой. — Узнаешь?

— Нет. Кто такая? — хмурится та, разглядывая фотографию.

— А ты дальше по рядам передай. — говорит Кира. — Пусть посмотрят. — она глядит как фотография идет по рукам, как девушки разглядывают ее и качают головами. — Кто узнает — прошу, не стесняйтесь. Кого она вам напоминает?

— Евгению Симонову? — робко подает голос Ирина Лобанова, запасная связующая, сидящая у самого окна.

— Евгению Симонову? — приподнимает бровь Кира.

— Ну… она еще в «Афоне» играла, помните? «Карезглазка», с ней Афоня мутил еще…

— Да? А ну-ка… — Ковалева забирает у нее фотографию. — И правда похожа немного… если вот так посмотреть… но прическа другая. У Кареглазой каре в фильме было или все же хвостик?

— Каре вроде.

— Да не, хвостик. Она волосы назад убирала. Или коса? Через плечо?

— Коса через плечо это у Катерины Матвеевны, из «Белого Солнца Пустыни». Душа моя рвется к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо…

— Да нет же, она на Елену Проклову похожа из «Мимино». Ну ту, что стюардессу играла, помните? «Ларысу Иванновну хачу!» — с грузинским акцентом говорит Мельникова.

— Серьезно? А ну дай сюда! — капитан команды забирает фотографию и смотрит на нее под разными углами. — Хм… а как по мне — вылитая Гурченко. Или…

— Это Александра Изъюрева, секретное оружие команды из Колокамска. — говорит Кира. — Между прочим она играла в матче против «Труда» и не раз сделала скидку над сеткой, но никто из вас ее не запомнил. Ее внешность обманчива, если я сейчас заберу у вас фотографию… — она забирает фото у капитана и убирает ее обратно в бумажную папку. — А теперь попробуйте вспомнить ее лицо.

— … эээ…

— Она точно на Гурченко похожа была.

— Да вы гоните! Говорю вам — Евгения Симонова!

— А я вспомнить не могу. Вроде у нее глаза были…

— Она неприметна не только внешне. Во время игры на ней не фиксируется глаз, она не воспринимается как угроза, даже в записи до тех пор, пока не поставишь себе задачей следить именно за ней — ее не замечаешь. Она невидимка.

— У нее есть кличка?

— Нет. Она же невидимка. Ее никто не замечает. Однако — как только ты начинаешь ее видеть — магия развеивается. Потому я предлагаю дать ей кличку, чтобы она — осталась у нас в головах как значимая угроза. Скажем — «Призрак». Или «Фантом».

— Фата-Моргана?

— Мираж?

— … а как ей такое удается вообще⁈

Глава 12

Глава 12

— Утро красит нежным светом… — бормочет Виктор и оглушительно зевает, едва не вывихнув себе челюсть. Открывает кран и плещет себе в лицо, фыркая и разбрызгивая холодную воду вокруг, крутит головой, берет бледно-белый кусок мыла, моет руки, помазком взбивает пену и наносит ее на подбородок, щеки и шею, напевая себе под нос и изучая свое изображение в зеркале.

— … просыпается с рассветом… вся советская страна. — с щелчком открывается опасная бритва и он примеривается к щетине на левой щеке, скривив гримасу, чтобы разгладить кожу.

— … кипучая… — лезвие с легким шелестом скользит по коже, срезая жесткую щетину. Виктор смывает пену с бритвы под струей воды, стряхивает ее и снова подносит к лицу.

— … могучая… — снова шелест и уже правая щека освобождается от пены, струя воды уносит ее в сливное отверстие раковины, снова стряхивается бритва.

— … никем не победимая… — Виктор перестает напевать, начинает орудовать лезвием аккуратно и чуть медленней, задержав дыхание. Несколько движений и он уже споласкивает бритву под струей воды, складывает ее и убирает в сторону. Наклоняется и набирает полные пригоршни холодной воды, с шумом и фырканьем смывает с лица остатки пены. Наощупь берет с трубы полотенце, вытирает лицо, смотрится в зеркало.

— Вот теперь ты похож на человека, товарищ Полищук. — говорит он вслух, убирает полотенце, находит на полке пузырек одеколона.

— Как говорит Веничка Ерофеев, если смешать одеколон «Тройной» с одеколоном «Саша», то получится коктейль «Александр Третий»… — бормочет он, разглядывая этикетку. — А у меня только «Дон Жуан» от «Дзинтарс», не хухры-мухры, рижский парфюм… и откуда Лилька его достала? Хотя кого угодно достанет… что тут? Нотки бергамота, лимона, кедра и… альдегиды? Как альдегида пахнет вообще? — он наливает немного в ладонь, распределяет, потом —