Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев

как ты, то он бы А — был бы высокий и сильный, Бэ — был бы мастер спорта и на хорошем счету в кадрах. И Вэ — уверена что если ты подойдешь и попросишь себе жилплощадь то тебе тут же выделят, ты просто не ходишь никуда. Живешь с мамой у себя в доме, а зато у вас — огород и теплица, вон какие огурцы растут!

— Если бы такой парень как Валя был бы, его бы с руками оторвали… — замечает Айгуля Салчакова. — Я бы сама за такого замуж пошла. Вот за кем как за каменной стеной!

— Какая разница парень или девушка. — пожимает плечами Лиля Бергштейн, — Женись. Валя и в самом деле у нас красота и сила в одном флаконе.

— Это тебе, Бергштейн без разницы, парень или девушка, а у людей приличия есть! — откликается Айгуля. — Кроме того, Валя за меня не пойдет… там, наверное, еще ухаживать надо. Цветы ей покупать или гантели с гирями… смотря что ей больше нравится.

— Помню я одного здоровяка в Ташкенте с завода… ему сильно ухаживать не пришлось. — говорит Алена. — Там прямо любовь с первого взгляда была.

— Вот ты сплетница. — вздыхает Валя, снимая спортивный бюстгальтер. — Да он женатый же был. И черт бы с этим, но Ташкент далековато.

— Лилька! А Лилька! А ты знаешь, что Жанна у Витьки сегодня ночевала⁈

— Угу. — кивает Лиля. — Она сказала, что делает это для того, чтобы я режим соблюла, и чтобы к нему не бегала, а с Дулей ночевала, как Витька и сказал… чтобы мы с ней друг друга чувствовали, как единое целое. А как с Дулей единым целым быть, если она на раскладушке мне постелила?

— Я сколько раз говорила, чтобы ты меня Дулей не называла?

— Двести сорок три раза, Твое Снежное Величество!

— Маслова, хватит подлизываться, Дуська все равно тебя терпеть не может.

— С чего это она меня терпеть не может⁈

— Она всех терпеть не может.

— Ну… справедливо. Но меня может меньше всех остальных!

— Да погодите вы! Жанна Владимировна у Витьки ночевала⁈ Лилька, а ты как же⁈

— Это Лилька, она ревновать не умеет. Я бы глаза выцарапала.

— Кому? Витьке или Жанне Владимировне?

— Наверное Витьке, Жанна Владимировна сама кому хочешь выцарапает… ну или тогда Валю с собой брать нужно.

— Ревность — это чудовище с зелеными глазами, ревновать — плохо. — поучительно говорит Лиля, поднимая палец вверх. — А любовью нужно делиться, мне Витька так сказал. Все для народа, а народ — это Витька.

— Он тебе мозги промыл и пользуется. — закатывает глаза Айгуля. — Вот и все. Скотина такая. Кобель.

— Жанна Владимировна тоже так говорит. — кивает Лиля. — Что он кобель.

— Все так говорят!

— Глас народа — глас божий. Но я от Жанны не ожидала. — говорит Айгуля. — Она ж вроде разведенная? В смысле — уже бывала там, плавала, знает, что все мужики козлы…

— Знаешь что, Гуль? Видела я тебя и с Витькой, и с этим, Николаем, который его друг и который сейчас с Маринкой Мироновой крутит, так что не тебе камнями кидаться, ты сама в стеклянном домике живешь…

— Ой, можно подумать я осуждаю! Мне и так мать все уши прожужжала какая я бесстыдница раз в такой одежде перед всеми на площадке скачу и что меня замуж никто не возьмет. Я и не пытаюсь, больно надо. А… что Николай сейчас с Мариной? — подается вперед Айгуля.

— Ага. — кивает Маслова. — Он откуда-то приехал, и они вчера по парку вместе гуляли, их на «Чертовом Колесе» видели, а ты ж сама знаешь, если кто на нем катается, то обязательно наверху целуются… больше там ничего не успеть, но целуются это точно!

— Что, правда? — чешет затылок Лиля. — Значит если на «Чертовом Колесе», то надо целоваться… не знала. Таков обычай?

— При чем тут обычай? Это… ну традиция!

— Традиция и обычай — это одно и то же… — говорит Юля Синицына, открывая свой шкафчик. — Можно даже сказать слова-синонимы.

— Девочки! — раздается стук в дверь. — Пожалуйста прикройте свои прелести, мне нужно кое-что вам сказать! Все ли в приличном виде?

— А кое-кого жизнь ничему не учит, а? — прищуривается Айгуля и переглядывается с остальными. — Ну что? Как обычно⁈

— Ага.

— Точно.

— Давай!

— Меня в это не впутывайте. — говорит Маша Волокитина, вставая и застегивая на себе мастерку. — Что за детские игры, право слово. Можно подумать Виктор вас не видел. Мы же все вместе стояли на Транссибирской магистрали в тот раз, когда пари проиграли и всем пассажирам в проходящем поезде босу грудь демонстрировали. Какой в том смысл? Тоже мне бунтари голыми титьками…

— Какая ты скучная, Маш! — Лиля споро стягивает с себя футболку через голову и снимает бюстгальтер. Остальные делают то же самое, хихикая и переглядываясь.

— Я вхожу? — голос из-за двери.

— Конечно! — подает голос Айгуля, заговорщицки улыбаясь и поднося палец к губам.

— Имейте в виду, что если кто-то не прикрылся, то я не виноват! — дверь открывается и заходит Виктор, бросает взгляд на девушек, которые как одна все топлесс и вздыхает.

— Ну конечно. — говорит он. — Конечно, чего еще от вас ожидать. Салчакова, если ты думаешь, что можешь меня напугать голой грудью, то ты ошибаешься. Мне такое нравится. Но с толку сбивает изрядно, так что лучше бы вам всем прикрыться. Только что из комитета спорта звонили, матч будет в Ленинграде, девчата.

— Чего⁈ — хмурится Айгуля. — Но должен же быть у нас! В Колокамске!

— Пять дней до матча, а они все переиграли? А вдруг билетов не будет! И… как мы туда поедем? А гостиница?

— Как такое возможно вообще, Вить? — обращается к нему Маша Волокитина. — Никогда так не делали же! Это же… мы совсем к другому готовились!

— Сказали, что в нашем спорткомплексе краска токсичная или что-то там еще, санэпидемнадзор будет там разбираться, а пока разбирается — будем играть в гостях. — разводит руками Виктор. — Так что времени у нас нет, собирайте вещи, я пошел к