Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев

Она повернула ручку и толкнула дверь. Шум, грохот колес, свист ветра… повернула ручку следующей двери и прошла в тамбур другого вагона. Прошла дальше, снова вдоль закрытых дверей купе. Плацкартный вагон был дальше, в самом хвосте поезда.

Она перехватила бумажный сверток поудобнее. Половина пряной курочки, от Валиной мамы, предлог чтобы сходить, проведать Виктора Борисовича… да и на плацкарт любопытно посмотреть же… как там люди все вместе едут. Наверное, там тесно и скучено, и Виктор Борисович едет совсем несчастный и печальный, потому что все его позабыли в команде и только отмахнулись от предложения в плацкарт сходить, даже Лилька. Она как села с остальными в купе, так и все, открыли, разлили, огурчиков соленых нарезали, Маринка Миронова пришла вместе с Юлей Синицыной и Светкой Кондрашовой, в купе совсем тесно стало. А Лилька как рыба в воде… вот же. Везде ей хорошо. Это и говорит о том, что никто не помнит Виктора Борисовича кроме ее, Арины Железновой, вот она — настоящий друг, круче чем Лилька, в два раза. А может и в целых пять раз, потому что друзья — они в беде познаются, когда ты в СВ едешь, а твой друг в плацкарте мучается — то хотя бы проведать его надо. И еды принести. Вот она сейчас придет, а Виктор Борисович такой увидит половину Валиной курочки и прослезится сразу, поймет, что она о нем думала, а не просто сидела в купе с тетей Валей и Наташкой Марковой «Массандру» стаканами пила, а вот — переживала. И тогда-то он поймет, что она, Арина Железнова — лучше чем Лилька! И… что дальше будет — она еще не придумала, но почему-то при этой мысли у нее сладко сжималось внутри.

Она повернула ручку и толкнула дверь, выходя в тамбур. Снова шум, свист ветра, грохот и стук колес внизу под ногами, ходящая из стороны в сторону металлическая поверхность под ногами. Снова дверь. Шум затих. Вот и плацкартный вагон, поняла она, увидев, что сразу за купе проводника начинает открытое пространство без привычных купейных дверей. Но где Виктор Борисович?

— Ты куда? — подозрительно смотрит на нее проводница в синем кителе, стоящая у бойлера с двумя граненными стаканами в мельхиоровых подстаканниках. — Чего по поезду шаритесь? Поздно уже…

— Да я… тренер у нас тут. — оправдывается Арина. — Где-то тут у вас в вагоне, я вот ему… — откуда-то издалека доносится взрыв смеха, и проводница закатывает глаза.

— А… — говорит она уже без былого рвения в голосе. — Так это ваш тренер? Так и поняла, что команда у него женская… кобель, сразу видно.

— Чего⁈ — моргает Арина. Нет, она привыкла что Салчакова и Жанна Владимировна про Виктора Борисовича так говорят, но чтобы совсем незнакомая тетенька-проводник…

— И ты… — проводница посмотрела на нее и покачала головой. — Держалась бы ты от него подальше, девочка.

— Но…

— Ладно, иди за мной. — проводница ловко подхватила два стакана в подстаканниках с изображением железной дороги, поезда, тайги и надписью «БАМ» и качнувшись — отправилась вдоль по проходу плацкартного вагона. Арина насторожено отправилась вслед за ней, оглядываясь по сторонам. Плацкартный вагон отличался от купейного только тем, что дверей в купе не было совсем, это как срезать стену с дверями, выставив все напоказ. Она проходила мимо пустых купе… или как это назвать? Кое-где люди спали, где-то сидели, глядя в окно, где-то играли в карты и она почему-то резко почувствовала себя неудобно, как будто подглядывала за чей-то частной жизнью, как будто в замочную скважину смотрела.

— … изгиб гитары желтой я приласкаю нежно, струна осколком эха пронзит тугую высь… и кто-то очень близкий возьмет и тихо скажет — как здорово что все мы здесь сегодня собрались! — выводит низкий баритон под гитарный перебор и Арина моргает от неожиданности. Виктор Борисович?

— Как здорово что все мы здесь сегодня собрались! — подхватывает хор звонких девичьих голосов, окончательно вгоняя Арину в ступор. Девушки из команды? Но как они тут оказались раньше нее⁈

Проводница впереди тем временем решительно шагает вперед, к источнику звука, останавливается и поворачивается внутрь открытого «купе».

— Витька! — говорит она, повышая голос. — Я вам чаю принесла, архаровцы! И после одиннадцати с пением завязывайте, у меня впереди командировочные едут, дай поспать.

— Татьяна Ивановна! Вы просто ангел! — раздается голос из «купе». — Спасибо вам большое! А петь мы больше не будем!

— Будем пить! — поддерживает его звонкий девичий голос и раздаются смешки.

— А вы с нами садитесь, Татьяна Ивановна! — предлагает голос. — Посидим тихо, у нас правда только «Столичная» есть, девчонки с БАМу едут, надо бы отметить, все же Пятый стройотряд — лучший!

— Точно! За Пятый Сводный Стройотряд! Ура! — Арина не выдерживает и подходит ближе, высовывается из-за проводницы и видит картину — в открытом купе, на нижней полке, сидит Виктор Борисович, держа гитару так, как будто она часть его тела, перебирая пальцами струны. Он весь раскрасневшийся, волосы прилипли ко лбу и к вискам, рубашка расстёгнута на груди.

Рядом с ним, теснясь в узком пространстве плацкартного купе, сидят какие-то девушки, а кто-то даже свисает с верхней полки раскачиваясь в такт вагона.

Ей бросается в глаза девушка в зелёной штормовке с нашивками на груди и рукавах, волосы собраны в тугой чёрный хвост, так туго, что кажется, голову тянет назад; загорелое лицо, веснушки через веснушку, глаза серые, холодные, но сейчас смеющиеся; на обветренных руках — браслеты из верёвки и что-то вроде татуировки, нарисованной углём или шариковой ручкой. Рядом совсем худенькая девушка, в джинсовом жилете без рубашки, загорелая почти до чёрноты, с острыми ключицами, выступающими из-под жилета; волосы короткие, под мальчика, выбеленные солнцем; лицо острое, лисье, глаза блестят от смеха и от водки, и она то ли поёт, то ли смеётся, размахивая стаканом в руке, так что из него плещется золотистая жидкость.

Ещё — полная, мягкая, в выцветшей хлопковой майке, которая натянулась на груди и оголила живот; волосы светлые, вьющиеся, собраны в неловкий пучок на макушке, из которого выбиваются пряди; лицо круглое, щёки красные как помидоры, от жара или от волнения; она смеётся так громко, что её смех слышен громче музыки, и периодически хватает за плечо соседку