Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

— Я чую кровь Лиходеевых, — покачал он головой. — Ты — Лиходеева. Она — нет. Но я чую только женскую линию Стражниц, это моя привязка. А вот по отцу... кто знает, какие грехи водились за твоим родителем на Урале?

Мы вошли в квартиру по отдельности: я — с парадного, он — применив свои демонические фокусы с «отводом глаз».

— Пора, — решительно сказала я, как только переоделась, сняла узду и вышла в гостиную, где Алексей, сидя в кресле, на свет рассматривал вино в хрустальном бокале. Я зажгла еще одну лампу и усевшись напротив него, положила узду на колени. — Лука, ты будешь свидетелем.

Лихо молчало, но я чувствовала, как воздух в комнате густеет.

— Лихо, я готова к сделке, — сказала я тихо. — Мои условия: ты не вредишь мне. Ни делом, ни словом, ни умалчиванием важного. Ты не вредишь людям вокруг меня, пока я сама не попрошу об этом.

«Хитрая...» — Лихо проявилось серым туманом над уздой. — «Просишь не "приказом", а "просьбой". Знаешь, что я не вещь. Хорошо. Но добавь: ежели не попросишь — пальцем не трону. Но если попросишь — пеняй на себя!»

— Согласна. Ты предупреждаешь об опасности и помогаешь в охоте.

«И еще...» — Лихо скрипуче хихикнуло. — «Разреши мне забирать силу той нечисти, которую мы в Предел отправлять будем. Мне силы нужны, чтобы узда меня не сожрала.»

— Эй! — Лука подскочил на месте. — Это моя доля! Я всегда питался остатками эссенции после изгнания! Анна, не смей ей отдавать это!

Я замерла, переводя взгляд с тумана на Луку.

— Так вот почему ты так рвешься на задания... Питался, значит? И молчал?

Лука понял, что сболтнул лишнее, и попятился.

— Это... это было в контракте мелким шрифтом, — пробормотал он.

— С тобой я поговорю отдельно, — отрезала я. — Лихо, половина силы — твоя. Половина — его. Сделка на год. Через год либо продлеваем, либо я тебя отпускаю. В Предел отправлять не буду, если условия соблюдешь.

«Я, Лихо, коему лет не счесть, коему мудрости не занимать...» — заговорило оно древним, гулким голосом, — «Клянусь! Ежели хоть одно условие нарушу — в тот же миг в Предел сама уйду. Да будет так!»

— Я, Лука, личный бес, а ныне демон Стражницы Лиходеевой, вижу сделку и являюсь свидетелем! — торжественно провозгласил вставший, видимо, ради пафосности, или так надо было для подтверждения договора Лука, и в его глазах вспыхнул рыжий огонь.

В ту же секунду мою ладонь прорезала невидимая сталь. Я вскрикнула, глядя на руку, но крови не было. Лишь на глазах, прямо по чистой коже, проступил тонкий, белесый шрам, тянущийся от большого пальца к мизинцу. Словно он был со мной всю жизнь.

Лихо выдохнуло, как усталая старуха:

«Спать пойду... утомили вы меня, городские...»

— И слушать мои разговоры будешь только тогда, когда я позволю, — добавила я, чувствуя, как шрам на ладони покалывает.

«Слушаюсь... Стражница...» — шепот затих.

Я обессиленно расслабила плечи. Лука сел обратно и чуть наклонился вперед. Его лицо мгновенно потеряло светский лоск. Теперь он выглядел серьезным и озабоченным.

— Теперь давай о Вареньке, — сказала я. — Она говорит, пропадают люди. Не просто люди, а те, в ком намешана кровь нечисти. Полукровки.

Лука замер, сложив пальцы домиком.

— Это странно, Анна. Кому они понадобились? Смертные, даже не понимая почему, их боятся, избегают, и стараются не замечать, а истинная нечисть ими брезгует. Для нас полукровка — это как разбавленное вино. Ни вкуса, ни крепости. Их не берут в расчет.

— Но их много? — спросила я.

— О, ты даже не представляешь, сколько их в Петербурге, — Лука усмехнулся. — Пара соседей, приказчики в лавках, даже некоторые чиновники. Они живут обычной жизнью, иногда сами не подозревая, почему у них раны заживают за ночь или почему они видят в темноте лучше кошек. Это спящая кровь.

— Но кто-то начал их выцеживать. — Зачем? — я посмотрела на свою ладонь со шрамом.

— Если собрать много «разбавленного вина» и правильно его перегнать... — Лука помрачнел. — Можно получить такой концентрат силы, который позволит открыть врата Предела без всяких ключей. И если Варя видит «тени» за ними, значит, загонщики уже здесь. Надо бы мне с ней поговорить!

В комнате стало холодно. Я посмотрела на узду, лежащую на коленях. Теперь у меня было два союзника-монстра, шрам на руке и город, полный невидимых жертв.

— Завтра начнем искать, — сказала я. — И начни с той истории, которую рассказала Варя. Первая жертва исчезла в районе Обуховской больницы. Снова больница. Будто прежнее дело аукается!

— Нет, то дело закрыто. И единственный экземпляр, пришедший из Прела благодаря ему – я!

Лука кивнул, бросив взгляд на мою раскрытую ладонь, которую я потирала и вздохнул.

Глава 18

Утро субботы не обещало быть добрым, но оно хотя бы могло быть тихим. Мои надежды разбились о резкий, дребезжащий стук в дверь. На пороге стоял запыхавшийся мальчишка-рассыльный в картузе с форменным кантом. Не проронив ни слова, он сунул мне в руки плотный конверт и пулей метнулся вниз по лестнице, будто за ним гнались все черти Петербурга.

Я недоуменно повертела письмо. Бумага была привычной, а сургучная печать с двуглавым орлом не оставляла сомнений: жандармерия. Мои пальцы невольно сжали конверт. Депеши от отдела не сулили ничего, кроме новой работы, за которую мне почти не платят.

На кухне что-то шкварчало и божественно пахло жареным беконом. Я толкнула дверь и замерла на пороге.

— Ты... ты что на себя нацепил? — мой голос сорвался на сип. У плиты, виртуозно орудуя лопаткой, стоял Алексей. Но не это лишило меня дара речи, поскольку, я даже была рада, что снова появилась возможность быть с Лукой вдвоем, не боясь сплетен о нас с Алексеем.

На его широких плечах красовался мой лучший утренний халат — нежно-бирюзовый, шелковый, с вышивкой по подолу. Короткие для мужского роста рукава едва доходили ему до локтей, а полы едва прикрывали колени.

— Душа моя, не кипятись, ты, вон, все равно в платье ночевала!— Лука обернулся, лучезарно улыбаясь. — Алексей Петрович мужчина видный, но гардероб у него скучный, как устав караульной службы. Сукно, кожа, снова сукно... А