Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— Молчи, женщина! — рефлекторно откликнулся Кальв — и рефлекторно же прикрыл голову руками. Не помогло. Кувшин с бьером взлетел со стола, поднялся вверх, накренился и выплеснул содержимое бедняге на темечко. — Эй! Хорошая же рубаха! — оскорбленно заорал Кальв.

— А ты шлендру свою попроси — пусть новую сошьет, — судя по поганой ухмылке, Мар совершенно не сомневалась в безуспешности этого предприятия.

— И попрошу!

— И попроси!

— Уж попрошу, не сомневайся!

— Кхм-кхм, — глухо откашлялся Торвальд, обрывая содержательный диалог. — Кальв, насчет твоей просьбы… Пойди, воздухом подыши.

— Что? Я не понял, — свел брови на переносице Кальв. — Это мой дом…

— Я знаю. И не посягаю на твои права. Но так нужно. Для дела, — многозначительно округлил глаза Торвальд. Какое-то время Кальв сидел неподвижно. Ива буквально слышала, как скрипят, с натугой вращаясь, шестеренки в его голове.

— А. Я понял! — наконец провозгласил он и поднялся. — Если для дела — тогда конечно. Тогда само собой.

Проводив его взглядом, Ива развернулась к Торвальду. И увидела, как смягчается надменное лицо. Светлые, как лед, глаза, вспыхнули игривыми искрами, на губах расцвела мягкая, чуть насмешливая улыбка.

— Ну что же, Мар. Теперь мы можем поговорить без свидетелей. Начистоту, не скрывая своих помыслов, — голос у Торвальда стал теплым и бархатным, как тропическая ночь.

Ого. Ну надо же. Преображение было настолько стремительным и очевидным, что Ива с трудом удержалась от смеха. Нет, Торвальд был в этой роли хорош — но черт побери, кто в это поверит? Он же прямо сейчас, у всех на глазах…

— Ну, пожалуй, — хихикнула старая Мар и смущенно потупилась — словно девчонка, которую первый раз на свиданье позвали. — И о чем же ты хочешь поговорить?

— О том, что случилось. И о том, что случится, — Торвальд, небрежным жестом швырнув на лавку меховой плащ, уселся на него — ни дать ни взять правитель, снизошедший до черни. Мар, судя по всему, тоже провела параллели, поэтому сразу притихла, нервно сцепила на фартуке руки.

— А что случится? Ничего не случится. Я вреда никому не делаю. А что за мужем своим приглядываю — так имею право!

— Я сказал это Кальву — повторю и тебе. Я не оспариваю ваших прав, — Торвальд, откинувшись спиной на стол, закинул ногу на ногу — и немедленно превратился в копию своего отца, восседающего на троне. Даром что ни трона, ни короны у него не было. «Вот это профессионализм!» — мысленно восхитилась Ива, внезапно обнаружив, что тоже выпрямилась, как первоклассница перед учителем.

— Я сын ярла, будущий правитель Грейфьяля, — тем же тягучим, бархатным голосом продолжал Торвальд. — Я чту наши законы и пристально слежу за их исполнением. Карать виновных и награждать благонамеренных — мой долг перед богами и людьми.

Он сделал паузу, обвел немногочисленную публику взглядом, и Мар энергично закивала, изо всех сил демонстрируя одобрение.

— Ты станешь хорошим правителем, молодой Эйнарсон. Если научишься держать свои штаны завязанными, — не удержалась от шпильки она.

— Теперь я развязываю их только для одной женщины, — дипломатично уклонился от обвинения Торвальд. — Но родись я пораньше… Кто знает, кто знает, — он широко ухмыльнулся, и Мар захихикала.

— Ты льстец. И бабник, — игриво стрельнула взглядом из-под опущенных ресниц. — Но обходительный бабник, этого не отнять. Признаю — девушки Грейфьяля не зря столько о тебе говорят. Так что ты хотел, Торвальд Эйнарсон?

Глава 19. О тонком искусстве переговоров

Глава 19. О тонком искусстве переговоров

Мар была женщиной — и это сильно упрощало задачу. С мужчиной пришлось бы повозиться: убеждать, уговаривать, торговаться. С женщиной этого не требовалось. Немного улыбок, немного желания, немного похвалы — и вот она уже готова выслушать тебя и согласиться. Какую бы ерунду ты ни предложил.

Торвальд выполнял требуемое так же легко и бездумно, как заученные намертво взмахи мечом. Тело работало без контроля сознания — а разум в это время судорожно перебирал варианты, выстраивая план будущего разговора. Забывшись, Торвальд указал Мар на противоположную сторону стола, приглашая присесть. Совершеннейшая нелепость для призрака — но старуха опустилась на лавку, сложив перед собой тяжелые узловатые руки. По губам ее бродила улыбка, в которой странно мешались смущение и насмешка.

— Видишь ли, Мар… Кальв твой супруг, а значит, должен наследовать все твое имущество. Включая серебряные серьги, — Торвальд говорил неспешно, давая себе время подобрать слова. Ива соображала быстро, было бы хорошо передать эту работу ей — но Ива не знала местных законов. И не умела разговаривать с людьми. Нет, язык она знала в совершенстве и глупого смущения, свойственного некоторым девицам, не испытывала. Но… не было в ней душевной чуткости. А именно чуткость сейчас и требовалась.

— Но эти серьги принадлежат мне! И я не хочу, чтобы ими распоряжался этот паскудник, — гневно поджала губы Мар.

Вот так. Хорошо. Сначала нужно обрисовать грядущие ужасы. Чтобы собеседник осознал всю печальную безвыходность ситуации.

— Я понимаю. Ты действительно могла распоряжаться своим серебром — при жизни. Если бы ты передала серьги дочери, это было бы совершенно законно, — степенно кивнул Торвальд — так же, как кивал отец, выслушивая спорщиков-бондов. — К сожалению, ты не успела этого сделать. И умерла.

— По-моему, это веское оправдание, — воинственно выдвинула острый подбородок Мар. — Люди бессильны перед смертью. Но я так хотела отдать серьги моей девочке! И не позволю, чтобы этот паршивец забрал то, что положено ей по праву!

Вот так. Мар разозлилась и расстроилась. Она в гневе, она в растерянности, она не видит выхода. А значит — пора подарить ей надежду.

Торвальд сделал вид, что обдумывает услышанное.

— Полагаю, это веский довод. Серьги действительно переходили по женской линии наследования. Было бы справедливо, если бы они достались твоей дочери. Тем более, что Кальв повел себя… так недостойно, — добавил в голос сочувствия Торвальд.

— Ой, ладно тебе. Сам же такой, — немедленно ощетинилась Мар. — И отец твой — один в один!

Отлично! Теперь следует показать, что все расхождения в интересах — мнимые. На самом деле они союзники — или легко могли ими стать, если Мар того пожелает.

— Вот именно,