Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— Ох. Вот как… — Мар, разом утратив гневную самоуверенность, смутилась. — Прости, Туви. Об этом я не подумала.

— Я знаю, как женщину ранит предательство супруга. И я, признаться, не вижу смысла в твоем решении. Остаться здесь, по эту сторону врат Хелля, чтобы каждый день наблюдать, как муж дарит внимание другой? Да, ты можешь мешать ему. Можешь пугать, можешь изводить… Даже разорить можешь, наверное. Но… это ведь ничего не изменит. Ты все равно останешься мертвой. А Кальв продолжит ухлестывать за живыми женщинами. Не за этой, так за другой. Такой уж у него нрав. Тут ты была совершенно права, — согласно кивнул Торвальд.

С противником нужно соглашаться везде, где это возможно. Чем чаще ты это делаешь — тем охотнее противник согласится с тобой.

— Так вот о чем ты хотел поговорить, — гневно прищурилась Мар. — Хочешь, чтобы я согласилась вернуться в Хелль!

— Да. Хочу, — не стал петлять Торвальд. — Но я предлагаю честную сделку. Мы передадим серьги твоей дочери — сегодня же, заедем на обратном пути. Кальв, наверное, будет возражать…, но он не решится меня останавливать. А ты перестанешь вносить смуту в дела живых. Возвращайся туда, где и должны пребывать души мертвых. Пусть дети и внуки запомнят тебя мудрой женщиной, а не бесплотным призраком.

А вот и выход! Удобный, выгодный, а главное — единственный.

Мар молчала, на лице ее читалась неуверенность, и Торвальд продолжил давить.

— Ну подумай сама. Ты можешь остаться. И обязательно дождешься, когда дочь приедет в гости к отцу. Каково ей будет? Увидеть, что дух матери скитается по земле — вместо того, чтобы достойно пребывать в туманных чертогах Хелля. Да и серьги… Ты, конечно, укажешь ей место, где спрятала серебро. Но что потом? Кальв вмешается, захочет отобрать то, что принадлежит ему. Принадлежит по закону! — напомнил для весомости Торвальд. — Ты, вероятно, ему помешаешь… Но что увидит твоя дочь? Как мертвая мать напала на отца? Как прогоняет его, унижает? Разве такими должны видеть своих родителей дети? Я знаю, Кальв был плохим супругом…, но сейчас это неважно. Ты должна позаботиться о своей девочке. Должна сохранить ее покой и счастье.

Теперь давления было достаточно. Нельзя загонять собеседника в угол — осознав, что оказался в ловушке, он испугается и упрется. Нужно отступить, предоставить иллюзию выбора.

Мар молчала, сжав узкие губы.

Торвальд ждал. Сердце прыгало в груди, как лягушка на сковороде, руки вспотели, беззвучный голос внутри орал: «Давай! Ну, давай же!». Но Торвальд сидел прямо, дышал ровно и смотрел на Мар со спокойной доброжелательностью. Как смотрит друг на друга, союзник на союзника.

— Поклянись здоровьем матери, что передашь серьги моей дочери, — вперила в него неподвижный взгляд Мар.

Да! Да-да-да-да-да! Получилось! Внутренне Торвальд исполнил победный танец, кружась, подпрыгивая и потрясая мечом. А внешне — приложил руку к сердцу.

— Клянусь. Пусть Горхуд, страж справедливости и закона, станет свидетелем этой клятвы.

Получилось! А-а-а-а! Он смог! Справился, один, без отца, он сделал все как надо и смог!

— Где серьги? — все так же спокойно спросил Торвальд.

— Под старой ольхой, что растет за двором. Ты сразу ее увидишь — там только одна ольха. Сдвинешь белый камень, раскопаешь землю и найдешь.

По-хорошему следовало сказать, чтобы Ива начинала рисовать свои руны. Тогда к возвращению Торвальда все будет готово. Не следует оставлять Мар времени на раздумья — хелль знает, что она может надумать. Но Торвальду хотелось посмотреть на колдовство. Очень хотелось.

— Ждите меня. Я быстро, — степенно поднявшись, Торвальд уверенным шагом вышел из дома — и завопил, как раненный в жопу лось.

— Эй! Ты, да, ты!

Испуганный раб уронил метлу.

— Слушаю вас…

— Дай мне лопату! Немедленно!

Раб метнулся к сараю. Из дома осторожно, бочком выбрался Кальв, огляделся настороженно и поежился.

— Ну как? Упокоили?

— Пока нет. И в этом твоя вина! — Торвальду не пришлось изображать гнев. Кальв действительно был виноват — если бы он не соврал, описывая обстоятельства своего неудавшегося колдовства, Ива подготовилась бы основательнее. И упокоила Мар так же легко, как Лейви.

Скучно получилось бы, в общем.

Но Кальв все равно тупой козел!

— Я знаю, — виновато поник Кальв. — Прошу прощения. Но я побоялся, что вы откажете в помощи! Скажете, что если я сам все затеял — должен сам и расхлебывать.

— Наверное, так и следовало бы поступить, — нагнал еще больше суровости Торвальд. — Но что ж поделать… Все мы совершаем ошибки. Радуйся. Благородная Ива сказала, что сумеет упокоить твою супругу. Но есть условие.

— Какое? — тут же насторожился Кальв. — Серебра у меня нет! Могу дать сыра…

— Неправда. Серебро есть, — оборвал его Торвальд. — Те самые серьги, из-за которых ты призвал дух Мар. Я передам их твоей дочери.

— Но по закону…

— По закону ты не должен тревожить покой мертвых! Но раз уж ты это сделал — следует умилостивить дух. Без этого провести обряд упокоения нельзя, — слова шли на язык сами собой, без усилий. Обычно Торвальду требовалось придумывать ложь заранее, но сейчас вдохновение подхватило его и понесло.

Это был замечательный день. День, когда все получается.

— А по-другому никак…

— Никак! Ты спутался с колдовством, ты призвал призрак — и ты сам попросил этого призрака упокоить. Если передумал — так и скажи. Я прямо сейчас сяду на коня…

— Нет! Не надо! — Кальв, вообразив прелести жизни бок о бок с духом гневной супруги, вздрогнул и побледнел. — Забирай серьги! Только я не знаю, где они…

— Зато я знаю, — Торвальд выдернул из рук перепуганного раба лопату и устремился к ольхе. Белый камень лежал прямо между корней, гладкий и круглый, как череп.

Глава 20. О практической пользе вранья

Глава 20. О практической пользе вранья

Серьги оказались не слишком красивыми. Точнее, вообще не красивыми — толстые полумесяцы серебра, без особой фантазии украшенные чеканкой. Ива окинула их удивленным взглядом — и стоило ради такой ерунды ссору затевать?

С другой стороны — может, для этой семьи серьги были огромной ценностью. Это Торвальд — сын ярла, на нем побрякушек — как серпантина