Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

— И какой же? — с любопытством склонила голову набок старуха.

— Когда ваши… гхм… посмертные отношения с мужем зашли в тупик, Кальв обратился за помощью к ярлу. Ярл поручил это дело Торвальду, Торвальд попросил меня… — Ива запнулась. Вероятно, говорить о том, что Торвальд именно попросил, не следовало. Это же урон репутации правителя. Или нет? Или уже без разницы? Все равно Мар сейчас покинет этот мир, унося с собой компрометирующую информацию. — Это сложный и долгий путь, — продолжила Ива. — Но был ведь простой и короткий. Кальв мог обратиться за помощью к Альдис. Если она призвала дух умершего — значит, могла вернуть его Хелль.

— Так он обращался, — старуха широко ухмыльнулась, обнажив редкие темные зубы. — Только Альдис ему отказала. Сказала, что не будет такому скареду помогать.

— Он не захотел платить? — изумился Торвальд. — Колдунье? Да Кальв ума лишился.

— Ну отчего же. Платить он не отказывался. Просто всей правды не сказал. Кальв же ей тоже сначала наплел, что истосковался весь, попрощаться по-человечески хочет. А потом про серьги спрашивать начал. Вот Альдис и разозлилась. Потребовала, чтобы Кальв серьги дочери отдал — только тогда она гневного духа упокоит.

— А Кальв, значит, альтернативный вариант придумал, — фыркнула Ива. — Изобретательный мужик, ничего не скажешь. Ну что, начинаем?

Мар молча кивнула. Торвальд, отступив в сторону, уселся на лавку, как зритель в театре. И Ива начала.

Медленно, нараспев она затянула вербальную формулу. Сила проснулась, потекла по телу, наполняя его пьянящей эйфорической легкостью. Сначала по телу, потом, разгоняясь, усиливая бег, скользнула за его пределы — взвихрилась бурунами, поднимая холодный озоновый ветер, взметнула солому с пола, закружила пыль. Руны стремительно наливались бледным голубоватым светом. Ива чувствовала, как сила наполняет их, открывая путь между мирами. В пиковой точке заклинание оборвалось, свет полыхнул неоновой молнией, сигил вспыхнул. И Мар исчезла. Ива ощутила мгновенный толчок перехода, сила ухнула в него, как в бездонную яму. Сразу же навалилась усталость, Ива, вздохнув, помотала отяжелевшей головой.

— Ого! Мы это сделали! — она обернулась к Торвальду, вскидывая руку в победном жесте.

— Да! Мы сделали! — он, шагнув вперед, обнял Иву и подхватил на руки — легко, как ребенка. — Отличная работа! Мы молодцы.

— Это нужно отпраздновать, — Ива уперлась Торвальду в плечи, стараясь распределить вес так, чтобы не слишком давить задницей на руки. И обхватила талию ногами — тоже исключительно из соображений человеколюбия. Ну, почти. Очень уж явственно она ощущала промежностью твердую выпуклость в штанах Торвальда. Не удержавшись, Ива поерзала, заставив того шумно выдохнуть.

— Нам нужно домой. Прямо сейчас, — прошептал Торвальд, щекотно коснувшись бородой шеи.

— Согласна. Прямо сейчас, — выдохнула Ива ему в рот. Их губы разделяли последние сантиметры, и Ива начала наклоняться… Дверь скрипнула.

— Черт! — охнула Ива, спрыгивая с Торвальда, как кошка с дерева. Тот стремительно развернулся, прикрывая собой, рефлекторно потянул из ножен меч — и Кальв испуганно попятился.

— Прошу прощения! У вас так тихо стало. Ну, мы и подумали: вдруг случилось чего. Мало ли. Мар и при жизни та еще стерва была, а уж после смерти… Совсем никакого удержу.

— Бояться больше нечего, — Торвальд, смущенно розовея ушами, одернул куртку в тщетной попытке скрыть очевидное. Кальв благоразумно отвел глаза в сторону, разглядывая стол, стены, сигил на полу. Все что угодно, только не взъерошенного Торвальда. И уж тем более не Иву — в ее сторону он даже голову повернуть не решался.

— Ну, если Мар ушла… Может, вернете сережки-то? Ей все равно, вам тем более, а нам прибыль большая. А я уж к празднику Длинной ночи расстараюсь — и маслица пришлю, и сыра…

— И шкварочек, — не удержалась Ива.

— И шкварочек! Да что там шкварочки — я целого гуся пришлю! — не понял насмешки Кальв.

— Да ты никак ума лишился, — голос у Торвальда был холоден, как зимнее море. — Я дал клятву. Предлагаешь ее нарушить?

— Я? Да что вы… — смутился Кальв. — Но… какая же это клятва? Кому? Мар нет, а кроме нее никто и не слышал…

— Я слышал. И боги, — Торвальд шагнул вперед. Его ладонь снова легла на рукоять меча, сжала ее, обозначивая серьезность намерения. — Ты полагаешь, что Торвальд Эйнарсон — клятвопреступник?

— Что? Нет! Никогда, — замотал головой Кальв и торопливо попятился. Ива вдруг ощутила острое желание крикнуть: «Бу!», но сдержала неуместный порыв. Кальв, конечно, подпрыгнет с перепуга — но как сработают рефлексы у Торвальда… большой вопрос. Узнать на него ответ Ива не торопилась.

— Мы уезжаем, — Торвальд подхватил со скамьи свой плащ. — Вели слуге подготовить лошадей.

Глава 21. О прискорбном расхождении в оценке

Глава 21. О прискорбном расхождении в оценке

Отказываться от праздничного пира было жаль. У Ивы, конечно, множество удивительной еды и напитков, но… виноградом, пусть он и стоит, как позолоченная кольчуга, наесться нельзя.

А жрать хотелось. То ли от переживаний, то ли от колдовства — в желудке вдруг стало пусто, как в амбаре после голодной зимы. Торвальд окинул тоскливым взглядом стол, сглотнул и решительно выпрямился. Он наследник престола! Мужчина и воин! А значит, способен перетерпеть такую мелочь, как голод.

Подхватив Иву под руку, Торвальд увлек ее к дверям, едва не задев плечом замешкавшегося Кальва. На бедняге лица не было — видимо, потеря серебра всерьез его подкосила. Немудрено — воин из Кальва никудышный, купеческих талантов тоже нет. А небольшая ферма давала еду и одежду — но не прибыток.

Ну что ж поделать. Раньше думать нужно было. До того, как принялся врать — сначала Альдис, а потом самому ярлу.

Но как хорошо все вышло! Отец сразу передал это дело Торвальду. Кажется, он теперь не просто хирдмен, но еще и главный по колдовству. И правильно! Уж в чем-в чем, а в этом Торвальд поднаторел. Насколько может поднатореть человек, колдовского дара лишенный.

Мысль о том, что Инги мог бы справиться еще лучше, заставила Торвальда поморщиться. Следом пришла другая — о том, что хеллев братец собирается обучаться колдовству. И от нее Торвальд скривился, как от зубной боли.

Если Инги добьется успеха в